А моряк хороший — Не моряк без клеша!
— Разрешим сейчас вопрос!—
Говорит один матрос.—
Перво-наперво ему
Я свои прикину.—
И моряк, открыв баул,
Мигом брюки вынул.
— Так, примерим их сейчас!
— Эх! Какая жалость!
Брюки были бы как раз,—
Длинноваты малость.
— Что ж, длинны — не коротки,
Можно все уладить:
Их подшить — пустяки,
Пустяки — прогладить!
Удлинить штаны нельзя,
А уменьшить — просто.
Дайте ножницы, друзья,
Подгоню по росту.
— Ну, теперь держись, враги!
— Вот моряк хороший! —
Утонули сапоги
В необъятном клеше.
— Ну, моряк, иди, гуляй.
— Посмотреть — так с ходу
Хоть в команду зачисляй.
Жаль, не вышли годы!
24
— Ну-ка, друг,
Давай на круг
Новыми подошвами,—
И десятки дружных рук
Хлопнули ладошами.
Одобряют голоса:
— Начинай,
Поможем! —
Как бы он сейчас сплясал!
Да плясать не может.
А баян плеснул на круг
Ловко песню броскую.
И посыпалось — тук! тук! —
«Яблочко» матросское.
Баянист из-под руки
Сыплет дробь без устали.
Отбивают моряки
Лихо пляску русскую.
Выбивают каблуки
Пляс легко и четко —
Отдыхают моряки
В перерыв короткий.
25
Джованни строг не по годам,
Не выбьешь слез и плеткой,
Он плакал только раз, когда
Отца сожгла чахотка.
И в первый раз за жизнь свою —
От радости сегодня.
Идет,
И будто бы поют
Под сапогами сходни.
И в этот день, как никогда,
Легко, легко шагается,
Звенит простор,
Блестит вода,
А солнце улыбается.
И даже ветер-озорник
Ласкает щеки нежно,
Полощет синий воротник
Матроски белоснежной.
Джованни ветру, солнцу рад.
Идет по верхней улице.
— Смотрите!
Что за маскарад?
Синьоры, полюбуйтесь-ка?
— Он повзрослел! Одет не так!
Но мы встречались где-то,
— Да это ж старый друг — босяк,
На маскарад одетый!
Так снова, громко хохоча,
На шумном перекрестке
Стояли дети богача,
Насмешники-подростки.
— Он нас как будто не узнал?
— Да встречи слишком редки!
— Нет! Он спешит на карнавал
Собрать в мешок объедки.
— Э-ге!
Готов идти на спор,
Что наш знакомец старый
Забыл давнишний уговор —
Не пачкать тротуара.
— А я ему напомнить рад.
Даю звонок отвальный.
А ну-ка марш бегом назад,
Гуляка карнавальный.
Да больше ни ногой сюда!
Не то сдерем рубаху! —
Но он стоял, Как никогда,
Спокойно и без страху.
Расставив ноги, как матрос.
Барчонку бросил жестко:
Ты — богатей, а не дорос
Ходить а такой матроске.
Да что ходить —
Тебе рукой
Не дам ее потрогать!
— Ха, ха! Скажите! Ишь, какой
Босяк сегодня строгий.
Видать, материя — дрянцо! —
И дернул за рубаху.
Джованни в пухлое лицо
Врага ударил с маху.
Напряг Джованни кулаки,
Готов к неравной схватке.
Пусть бьют!
Но где же «смельчаки»?
Сверкают только пятки!
Он шел, победой окрылен,
Знакомою дорогою.
И думал, что богач силен,
Пока его не трогают.
Напрасно их так редко бьют
(Ведь дело-то пустое).
Он знал теперь — бедняк в бою
Троих богатых стоит.
26
Раньше рассвета жители встали,
Раньше рассвета на берег пришли.
Кто их собрал?
Зачем их созвали?
Это сердца их сюда привели.
Стоит «Тимирязев», как светлая глыба.
Толпы народа — не сосчитать.
Это Советской стране спасибо
Люди за помощь пришли сказать.
В порт к кораблю никого не пускали,
Но полисмены сдержать не могли
Праздник народа,
Народа Италии.
В злобе бессильной стоят патрули.
Огненный флаг,
Задевая за тучи,
Веет сегодня над гребнем волны.
Это его «Тимирязев» могучий
Держит, как паспорт
Советской страны.
27
И вот советский пароход
Готов в дорогу дальнюю.
Повисли над простором вод
Его гудки прощальные.
Вперед — в обратный переход!
Подставив ветру плечи,
Пошел он, набирая ход,
Вперед — заре навстречу!
И вдаль уносит на себе
Снопы лучей рассветных.
Платки, как стая голубей,
Взлетают в знак привета
На берегу. И там среди
Своих друзей-товарищей
Джованни пристально следит
За флагом уплывающим.
Он верит: вновь придет пора,
Желанный день засветится —
С горой не сходится гора,
Друзья с друзьями встретятся!
Он будет дружбу век беречь…
Стучит сердечко детское:
Счастливый путь!
До новых встреч,
Друзья мои советские!»
Часть вторая
1
Наступает вечер ранний,
На проспектах фонари
Тянут шеи к окнам зданий:
Посмотреть, что там внутри.
В занавески запахнулись
Этажи жилых квартир.
Озарился светом улиц
Деловой конторский мир.
Словно грани синих льдинок,
Блещут гладкие столы.
Сотни пищущих машинок
Влезли в спальные чехлы.
Засыпают телефоны.
И согнулись от тоски,
Как увядшие бутоны,
Ламп настольных колпаки.
В опустевших кабинетах,
Подоткнувши подолы,
Чтоб на хлеб добыть монеты,
Моют женщины полы.
Их сухие лица строги.
Метлы, щетки в их руках.
Ревматические ноги —
В толстых штопаных чулках,
Вот контора за конторой
Погружается во мрак,
За приспущенною шторой
Укрываясь от зевак.
Шторка падает за шторкой,
Отсекая улиц тьму.
Мать Джованни за уборкой.
Есть работа и ему.
Сор, набравшийся в корзины,
Он выносит за порог,
Наполняя длинный, длинный
И прожорливый мешок.
А потом, когда пустели
Все корзины до одной,
Он, мечтая о постели,
Вместе с мамой шел домой.
Но сегодня очень рано
Отработав свой урок,
Он пошел купить каштаны
На ближайший уголок.
Продавец, хромой немножко,
Весь морщинками прошит.
Он каштаны длинной ложкой
На жаровне ворошит.
Жадно ест какой-то дядя
Длинный хлебец с ветчиной.
Рядом жарятся оладьи
На печурке жестяной.
Одеваясь хрусткой коркой,
В масле плавая, шипят.
А потом, сложившись горкой,
Манят запахом ребят.
Подошел Джованни чинно,
