Меня женщины пока не увлекали. Видно, мое время еще придет. А сейчас я принадлежал только той великой и прекрасной земле, которая открывалась передо мной. Я мечтал до самой смерти пить воду из сотен разных рек, забирался туда, где до меня никто не бывал.
Дым от нашего костра тоненькой струйкой поднимался к небу, когда старик подошел и сел возле меня. Он передал мне свернутую в трубку оленью кожу, но когда я хотел развернуть ее, он положил свою руку на мою.
– Только когда останешься один, – предупредил он. – Я доверяю тебе.
Это хорошо. Но доверяю ли ему я? Подумав, решил, что доверяю. И тут же пришла мысль, а не слишком ли я доверчив.
– Он, – старик имел в виду молодого индейца, – не должен знать. Если пойдет за ней, будут неприятности. Не знаю, как у вас, но у нас некоторые люди противостоят друг другу. Он – одно, я – другое.
– А она?
Старик ответил не сразу.
– Если Великое Солнце умрет, то она будет говорить «да» или «нет», а Великое Солнце нездоров. Он, – старик нарочно обходил имя молодого индейца, – хочет власти и верит, если женится на ней, то получит ее.
– Если они поженятся, он станет Солнцем?
– Нет, он останется Низким.
Я не хотел быть втянутым в проблемы людей, о которых мало знал и не мог разобраться, кто прав, а кто нет.
– Я иду на запад, – сказал я старику, – и буду искать вашу женщину. Если найду, передам, что она нужна дома. Больше ничего не обещаю.
Старик помешал угли. Костер угасал. Скоро каждому из нас предстояло отправиться своей дорогой.
– Ты идешь в прекрасную страну, – улыбнулся старик. – Я завидую тебе. Прежде никогда не сожалел об ушедшей юности, но теперь хотел бы стать молодым, чтобы пойти на запад рядом с тобой.
– Я не знаю, что находится на западе, но до нас доходили странные истории о городах-призраках, расположенных в горах, о мегаполисах, скрытых в складках каньонов, о ведьмах, и волках, и голых существах, бегающих только ночью, – их якобы нельзя увидеть днем, о других существах, наполняющих сердце страхом.
– Я тоже этого не знаю. Но ты, я верю, увидишь сам. Иди и – познай все! Тело мое старо, но сердце молодо. Оно пойдет с тобой на запад. – Старик внезапно поднялся. – Найди ее, Джу-бал. Найди ее для нас. Если ты не найдешь ее, может случиться большая беда.
– А что, если она не захочет вернуться?
Он обернулся и посмотрел на меня:
– Если она счастлива, то хорошо. Она не моя дочь, но она мне как дочь. Я был одним из ее учителей и, поверь, желаю только счастья для нее.
– Она будет счастлива с тобой?
– Кто может сказать? Но с ним ее ждет несчастье. Он жесток и высокомерен. Ей предстоит править, но не ему, хотя он не хочет признать этого. Она убьет его или он ее. Я уверен.
– Постараюсь найти ее и, если найду, передам твои слова.
– Помни, она – Солнце. В другом месте она будет менее значительной, чем у нас. Вера других отличается от нашей, и образ жизни у них другой. Она необычная женщина, привыкшая к власти, привыкшая пользоваться ею.
Не могу сказать, что вдруг нашло на меня, но в мозгу моем всплыли слова из Библии: «Потому что губы необычной женщины как мед, и рот ее нежнее масла».
Я раздраженно потряс головой.
Если найду ее, скажу, чтобы она вернулась домой, и тут что-то в моем сознании непроизвольно продолжило эту мысль: но только не к нему.
Долго мы сидели у огня, беседовали на языке чероки. Старика звали Ни'квана, а сердитого молодого индейца – Каната с ударением на первом слоге, что значило «ястреб». Имя очень ему подходило.
Он держался отчужденно, наш разговор его не интересовал, но несколько раз я замечал его взгляд, устремленный на оленью шкуру, на которой Ни'квана нарисовал свою карту. Я придвинул ее поближе к себе. Он заметил мое движение, и в глазах его вспыхнул гнев.
Выше меня на несколько дюймов, гибкий и необычайно сильный Капата мог оказаться опасным противником.
Ни'квана говорил о предсказании.
– Со времен Воинов Огня мы не видели таких людей, – объяснил он, – но ветер доносит слухи, которые заставляют нас тревожиться. Неужели правда, что Воины Огня возвращаются?
Индейцы племени начи помнили предания о Де Сото, с его мушкетами и пушками. Его людей они называли Воинами Огня.
– Он не вернется, но придут другие, – предположил я. – Вам следует остерегаться.
– Ваши соседи тоже становятся сильнее, – сокрушенно заметил Ни'квана. – А сильные заносчивы. Индейцы племени крик прежде… дружили с нами, а теперь с завистью смотрят на наши поля и запасы зерна. – Потом он сидел молча, задумавшись, глядя в огонь, и наконец сказал: – Я боюсь за наш народ. Незнакомцы приходят и уходят, а наши племена не знают покоя. Люди тревожатся по ночам, молодые беспокоятся, их глаза всегда смотрят на горизонт. Ты пришел из другого мира. Скажи мне… что происходит?
– Мы знаем только одно, Ни'квана: нет ничего неизменного. Все меняется. Ваш народ долго никто не беспокоил извне. Ваш мир как бы застыл в своем развитии. Хорошее обернулось плохим. Народ или преодолевает трудности и идет вперед, или вымирает. Там, – я показал рукой на восток, – людям не хватает земли. В поисках ее они придут сюда.
