– На западе много земли и нет людей. Почему бы им не отправиться туда?
– Увы, те, кто приходит, обычно не идут дальше того, что видят. Они занимают свободные земли и хотят взять больше. И в чем-то правы – мир создан для того, чтобы люди, животные и растения селились всюду, где смогут выжить. Той страной, где жил мой отец, когда-то владели пикты, затем пришли кельты, за ними – римляне. Когда римляне покинули остров, явились англы, саксы и датчане. И каждый народ захватывал землю, изгоняя с нее своих предшественников или делая их рабами. Потом норманны изгнали всех, их король объявил себя владельцем всей земли и стал давать ее тем, кто лучше ему служил.
– Но разве это справедливо?
– Конечно нет. Для тех, чью землю забирают. – Я помолчал, а потом спросил: – А ваш народ, Ни'квана, всегда жил там, где сейчас?
Он посмотрел мне в глаза, потом на губах его появилась легкая улыбка.
– Мы тоже пришли откуда-то. Одни говорят – с юга, другие – с востока. Никто не помнит когда.
– Возможно, вы пришли с юга, осели на какое-то время, а затем двинулись на запад.
– Может, и так.
Спустился вечер, и пришла ночь. Наша беседа не прекратилась. Остальные спали.
– Как зовут женщину, которую мы должны искать?
– Ичакоми Ишайя. Мы зовем ее Ичакоми или просто Коми.
– Не слишком ли необычно посылать женщину на такое дело?
– Она – Солнце, дочь Великого Солнца. Только он, она или я можем решать судьбу племени. Только она достаточно молода и сильна, чтобы идти так далеко.
– А ты, Ни'квана? Ты – Солнце?
– Да. Он снова посмотрел мне в глаза. – Я, Ни'квана, мастер тайных обрядов.
Мы, Сэкетты, знали о племени начи немного, да и то из вторых рук, по рассказам чероки, чоктава или крик. А их повествования не всегда правдивы. Мастер тайных обрядов – значило что-то вроде священника высокого сана, а может, и выше.
Затем Ни'квана спросил:
– Говорят, ты владеешь медициной?
Такой слух распространяли обо мне чероки, которые дважды приходили за помощью, когда сами не могли справиться со своими болезнями. Я много перенял у Сакима, приятеля моего отца, а также у лекарей дружественно настроенных ко мне племен. Саким научил меня и еще кое-чему помимо медицины.
– Так говорят.
– Еще говорят, что ты у своего народа тоже считаешься мастером тайных обрядов.
Это уже о моем даре предвидения.
– Я не мастер, Ни'квана. Я человек, который живет, чтобы познавать. Я иду на запад, потому что там есть земли, которые я не знаю, а возможно, чтобы найти дом для себя.
– Может, твой дом станет и нашим домом.
– Если Ни'квана останется здесь, смогу ли я научиться у него чему-нибудь?
– А… путь далек, а мои мышцы слабы. Не знаю, Джу-бал, не знаю. Но, – добавил он, – ты мог бы стать одним из нас. Твои обычаи схожи с нашими, – он криво усмехнулся, – по крайней мере, с обычаями некоторых из нас. – Неожиданно он произнес резко: – Очень мудро с твоей стороны быть не слишком доверчивым. Мы, начи, не все думаем одинаково. Есть разногласия.
– Капата? Ты говорил, он не вашей крови.
– Его мать из племени каранкава с далекого южного побережья.
Капата усвоил их обычаи, поверья. Его мать была жестокой женщиной, а каранкавы – дики и злобны, они – людоеды.
– Слышал об этом. – Я поднялся. – Завтра ухожу. А ты, Ни'квана? Теперь ты вернешься в свою деревню?
– Я отсутствовал слишком долго, а Великое Солнце нуждается во мне. Он стареет, он болен. Ты найдешь Ичакоми?
– Постараюсь.
Взяв свое одеяло, я нашел подходящее место за скалой и заснул. На рассвете Ни'квана все еще сидел у костра в той же позе, в которой я его оставил. Вставал ли он, спал ли?
Кеокотаа ждал меня с нетерпением. Он хотел поскорее расстаться с этими людьми, которым не доверял.
Мы немного перекусили, но когда собрались уходить, оказалось, что нас поджидал Капата.
– Она – моя женщина, – повторил он, злобно сверкая глазами.
– Убеди в этом ее, а не меня, – отрезал я и прошел мимо него. Но он попытался схватить меня за плечо. Тогда я выхватил нож.
– Только прикоснись ко мне, – спокойно произнес я, – и тебя будут называть Капата Однорукий.
Какое-то мгновение мне казалось, что он нападет, но мой нож находился в нескольких дюймах от его живота, он остановился. И правильно сделал. Я – человек мирный и вовсе не испытывал желания оставлять его калекой на всю жизнь
Итак, мы отправились в путь, а они остались, глядя нам вслед, кто с надеждой, кто с ненавистью.
Кеокотаа, стремившийся поскорее уйти, мчался впереди. Я последовал за ним. Бежалось легко, мне нравилась тропка, вьющаяся среди зазеленевшего леса. И хотя Ни'квана вызвал во мне симпатию, я радовался дороге.
Когда мы достигли того места, где наша тропа расходилась на две, я взял восточнее. Кеокотаа замешкался.
– Другая ближе к Великой реке, – заметил он.
– У меня есть причина идти по правой.
Он пожал плечами и жестом показал, чтобы я шел впереди, что я и сделал.
Теперь мы приближались к тайнику, где я спрятал каноэ. Речка, по которой нам предстояло плыть, вела к Хиваси, где жили чероки. Эта известная стоянка до чероки служила домом индейцам другого племени. Чероки знали моего отца, да и меня видели мальчишкой.
