- Хм. - Романино помолчал. Разумеется, он понял, о ком речь, - каждый в Сиене слышал о помешательстве новобрачной и родовом проклятии, вроде бы отыскавшемся на стене в подземелье. Но какой же святой будет связываться с Салимбени? - Тогда могу я спросить, отчего вы не вернете это так называемое сокровище самой монне Мине?
- О нет! - ужаснулся монах. - Сокровище не любит Салимбени! Один из моих бедных братьев, Салимбени по рождению, умер во сне, после того как прикоснулся к шкатулке…
- Черт тебя побери, монах! - рявкнул Романино, вскочив. - Забирай свою чертову коробку и убирайся из этого дома сейчас же!
- Но ему было сто два года! - поспешно прибавил монах. - Зато другие, кто касался шкатулки, чудесным образом излечивались от застарелых немощей!
В этот момент в столовую с большим достоинством вошел команданте Марескотти. Гордая осанка осталась прежней, однако ходил он уже только с тростью. Вместо того чтобы выгнать монаха за дверь метлой, как он уже собирался сделать, Романино сдержался и устроил деда со всевозможным удобством во главе стола, а потом объяснил обстоятельства неожиданного визита.
- Витербо? - нахмурился команданте. - Откуда меня там знают?
Монах неловко поднялся, не зная, сидеть ему или стоять в присутствии хозяина и ему или Романино отвечать на вопрос.
- Здесь, - сказал он вместо этого, ставя шкатулку перед старым команданте, - то, что мне велели вернуть законному владельцу.
- Отец, будь осторожен! - воскликнул Романино, когда команданте потянулся открыть шкатулку. - Мы не знаем, какие демоны в ней прячутся.
- Не знаем, сын мой, - согласился команданте, - но сейчас увидим.
Наступила зловещая тишина, когда команданте медленно поднял крышку и заглянул в шкатулку. Увидев, что дед не упал на пол в конвульсиях, Романино подошел ближе и тоже посмотрел.
В шкатулке лежало кольцо.
- Я бы не… - начал монах, но команданте Марескотти вынул кольцо и, не веря глазам, уставился на него.
- Кто? - спросил он, и рука его задрожала. - Кто, ты сказал, отдал тебе это?
- Мой аббат, - ответил монах, попятившись в страхе. - Он сказал, что мужчины, нашедшие кольцо, перед смертью назвали имя Марескотти, а умерли они от ужасной лихорадки через три дня после того, как мы получили гроб с останками святого.
Романино взглянул на деда, желая, чтобы тот отбросил злополучное кольцо, но команданте совершенно ушел в воспоминания, без всякого страха трогая печатку с орлом и бормоча себе под нос старинный семейный девиз: «Веками верен», - выгравированный на внутренней стороне кольца крошечными буквами.
- Подойди, сын мой, - сказал он, наконец, потянувшись к Романино, - Это кольцо твоего отца. Теперь оно твое.
Романино не знал, как поступить. С одной стороны, он хотел послушаться деда, с другой - боялся кольца и не был уверен, что является его законным владельцем, даже если кольцо отцовское. При виде его колебаний команданте пришел в страшную ярость, закричал, что Романино трус, и потребовал принять фамильное кольцо, но едва тот сделал шаг вперед, как команданте упал на спинку стула и забился в судорогах, выронив кольцо на пол.
Увидев, что и старик пал жертвой злых чар реликвии, монах завопил от ужаса и выскочил на улицу. Романино бросился к деду, умоляя его душу не покидать тело, не причастившись Святых даров.
- Монах! - ревел он, прижав к себе голову команданте. - Вернись и сделай свое дело, крыса ты этакая, иначе, клянусь, я приведу дьявола в твой Витербо, и мы сожрем вас всех живьем!
Услышав угрозу, монах вернулся в кухню и отыскал в своей суме маленький фиал с освященным елеем, который аббат дал ему в дорогу. После соборования команданте несколько мгновений лежал очень мирно, глядя на Романино. Его последними словами были:
- Сияй высоко, сынок.
Понятное дело, Романино не знал, что и думать о проклятом кольце. С одной стороны, это было явное зло, убившее его деда, с другой стороны, печатка принадлежала его отцу: В конце концов, Романино решил оставить кольцо в доме, но спрятать так, чтобы никто не нашел. Он спустился в подземелье под домом, откуда вышел в лабиринт старого акведука Боттини и положил шкатулку в темный угол, куда заведомо никто не сунется. Он не рассказал о кольце детям, боясь, что любопытство подтолкнет их выпустить демона, но записал всю историю на пергаменте, запечатал свиток и хранил его вместе с другими семейными бумагами.
Сомнительно, узнал ли Романино правду о кольце при жизни, - многие поколения шкатулка пролежала в Боттини под домом, нетронутая и невостребованная. Но все равно Марескотти словно чувствовали, что где-то в доме притаилось старое зло, и в 1506 году семья решила продать дом. Нужно ли говорить, что кольцо осталось на прежнем месте.
