- Волки, - ответил он, медленно опуская меня в воду, пока наши лица не оказались на расстоянии пары дюймов друг от друга, - очень нежные животные.
Он поцеловал меня, и мне стало наплевать, смотрит ли кто. Я хотела этого с самого Рокка ди Тентеннано и без стеснения отвечала на поцелуи Алессандро. Только когда почувствовала, что он проверяет эластичность бикини Евы-Марии, я судорожно вздохнула и сказала:
- Так что там с Колумбом и исследованиями береговой линии?
- Колумб, - ответил Алессандро, прижав меня к стене бассейна и закрыв мне рот новым поцелуем, - никогда не был знаком с тобой.
Возможно, он сказал бы больше, а я ответила бы самым положительным образом, но нас прервал голос с балкона.
- Сандро! - закричала Ева-Мария, махая рукой, чтобы привлечь его внимание. - Dai, vieni dentro, svelto! [56]
Она почти сразу же скрылась, но ее внезапное появление заставило нас обоих подскочить от неожиданности и мы с Алессандро чуть не ушли под воду. К счастью, он меня удержал.
- Спасибо! - выдохнула я, цепляясь за него. - Ничего у тебя не дурные руки, так и знай.
- Видишь, я тебе говорил. - Он отвел пряди волос, прилипшие к моему лицу как мокрые спагетти. - В каждом проклятии есть благословение.
Я посмотрела в глаза Алессандро и поразилась его внезапной серьезности.
- По-моему, - я погладила ладонью его щеку, - проклятия навредят, только если в них верить.
Вернувшись к себе, я со смехом опустилась на пол посреди комнаты. Флирт в бассейне был настолько в стиле Дженис, что мне не терпелось рассказать ей об этом. Хотя ей не понравится, что я так свободно веду себя с Алессандро, забыв о ее предостережениях. Меня забавляла детская ревность Дженис, если я, конечно, не ошиблась и дело в этом. Она не сказала прямо, но я видела, что сестра не на шутку огорчилась, когда я не захотела ехать с ней в Монтепульчано осматривать мамин дом.
Только теперь, когда мимолетное чувство вины пробудило меня от головокружительных грез, я почувствовала запах дыма - или ладана, - который раньше то ли присутствовал в комнате, то ли нет. Выйдя на балкон во влажном кимоно глотнуть свежего воздуха, я смотрела, как солнце садится за далекие горы, окрасив небо золотом и кровью, и все вокруг становится темнее. Когда ушел дневной свет, в воздухе запахло росой как обещанием всех запахов, страстей и всех призраков ночи.
Вернувшись в комнату и включив лампу, я увидела платье, разложенное на кровати, а сверху записку: «Надень его на вечер». Не веря глазам, я подняла наряд. Ева-Мария не только снова устанавливала мне дресс-код - на этот раз она решила выставить меня на посмешище. Я держала в руках замысловатое произведение портняжного искусства длиной до пола, из темно-красного бархата, с острым вырезом и широкими рукавами. Дженис назвала бы это последним писком вампирской моды и отшвырнула бы прочь с презрительным фырканьем. У меня возникло искушение поступить так же.
Но когда я достала собственное платьице, мне пришло в голову, что, возможно, спорхнуть вниз в миниатюрной черной тряпочке в такой особенный вечер будет худшим faux pas [57] в моей карьере, ибо при всех смелых декольте и комментариях Евы-Марии нельзя исключить, что сегодня она принимает гостей строго нрава, которые ханжески осудят мои бретельки и сочтут меня дурно воспитанной.
Послушно облачившись в средневековый костюм и собрав волосы на макушке в попытке соорудить вечернюю прическу, я секунду постояла у двери, слушая доносившийся снизу характерно-праздничный гул - начали прибывать гости. Раздавался смех, звучала музыка, между хлопками пробок слышался голос хозяйки, приветствовавшей не только дорогих друзей и родственников, но и милое сердцу духовенство и знать. Не уверенная, что у меня хватит духу присоединиться к веселью в одиночестве, я на цыпочках прошла по коридору и тихо стукнула в дверь Алессандро. Никто не ответил, и я уже протянула руку к дверной ручке, когда сзади кто-то крепко взял меня за плечо.
- Джульетта! - Манера Евы-Марии подкрадываться незаметно, по известной ассоциации, немного действовала на нервы. - Ты готова идти вниз?
Я резко обернулась, смутившись, что меня застали в такой двусмысленной ситуации, когда я собиралась проникнуть в комнату крестника хозяйки.
- Я ищу Алессандро! - брякнула я, шокированная видом стоявшей в шаге от меня Евы-Марии. Она казалась выше, чем я запомнила, в золотой тиаре и густом даже для нее, прямо-таки театральном гриме.
- Ему надо кое-что сделать, - безапелляционно сказала она. - Он вернется позже. Пойдем.
Идти рядом с ней и не смотреть на ее платье было невозможно. Если прежде я тешилась мыслью, что в своем красном бархате я похожа на героиню пьесы, то теперь поняла, что у меня в лучшем случае пара эпизодов. Облаченная в золотистую тафту, Ева-Мария сверкала ярче солнца, и когда мы рука об руку сходили по широкой лестнице - вернее, ее рука крепко сжимала мою повыше локтя, - гости как зачарованные не сводили с нее глаз.
