Когда Ева-Мария, наконец, оставила меня одну, показав, что в комоде есть бикини моего размера, а в гардеробе - кимоно, я, раскинув руки, плюхнулась на кровать. В ее теплой мякоти было нечто замечательно расслабляющее. Появись у меня желание, я могла бы провести на ней остаток жизни, меняя гардероб в соответствии с живописными временами года из настенного календаря самой Тосканы. Но в целом ситуация слегка тревожила. Интуиция подсказывала, что я хожу вокруг да около чего-то очень важного, имеющего прямое отношение к Еве-Марии: не предполагаемые связи с мафией, а что-то совершенно иное, - но, хоть убей, ничего не приходило в голову, хотя подсказки воздушными шарами плясали под самым потолком, прямо у меня над маковкой. Озарению, прямо скажем, не способствовали полбутылки сухого вина на пустой желудок и мои собственные пляски воздушного шарика на седьмом небе после поцелуев с Алессандро.
Я уже начала дремать, когда снаружи раздался громкий всплеск и через секунду кто-то позвал меня. Нехотя отодрав себя от кровати, я поплелась на балкон. Как никогда сексуальный, Алессандро помахал мне рукой из бассейна.
- Что ты там делаешь? - крикнул он. - Вода изумительная!
- Ну почему ты вечно, - крикнула я в ответ, - ловишь что-то в мутной воде?
Он озадаченно нахмурился, отчего стал еще красивее.
- Чем тебе не нравится вода?
Алессандро расхохотался, когда я пришла к бассейну, завернувшись в кимоно Евы-Марии.
- А я думал, тебе жарко, - сказал он, сидя на краю бассейна, болтая ногами в воде и наслаждаясь последними яркими лучами солнца.
- Было жарко, - сказала я, неловко стоя поодаль и теребя пояс кимоно. - Но уже прошло. Честно говоря, я плохо плаваю.
- Плавать необязательно, - сообщил он. - Бассейн неглубокий. Да и потом, - он многозначительно посмотрел на меня, - я же рядом.
Я старательно смотрела на что угодно, лишь бы очень не пялиться на него. Алессандро натянул куцые европейские плавки, но это была единственная спорная черта его внешности. В вечернем свете он казался сделанным из бронзы - кожа чуть ли не бросала отблески, а над телом на совесть потрудился искусный резец того, кто в совершенстве знаком с идеальными пропорциями человеческой фигуры.
- Пошли! - позвал он, соскальзывая в воду так легко, словно это была его естественная стихия. - Вот увидишь, тебе понравится.
- Я не шучу, - повторила я, не двигаясь с места. - Я воду не люблю.
Не поверив, Алессандро подплыл туда, где я стояла, и положил руки на бортик.
- Почему? Ты в ней что, растворяешься?
- Я в ней тону, - ответила я резче, чем хотела. - И паникую. В обратном порядке, конечно. - При виде вопросительного выражения на лице Алессандро я со вздохом пояснила: - Когда мне было десять, сестра спихнула меня с причала на потеху подружкам. Я ударилась головой о причальный трос и чуть не утонула. До сих пор не могу войти в воду без страха. Вот тебе и еще один фамильный секрет - Джульетта-то с комплексами.
- Ну и сестрица у тебя, - покачал головой Алессандро.
- Да нет, она вообще-то ничего, - сказала я. - Я первая пыталась столкнуть ее с причала.
Он засмеялся.
- Тогда тебе досталось по заслугам. Забудь, все это было очень давно. - Он похлопал по серой плитке. - Садись сюда.
Только тут я нехотя сняла кимоно, открыв микроскопическое бикини Евы-Марии, и присела на бордюр, опустив ноги в воду.
- Уй, горячий!
- Тогда спускайся! - предложил он. - Обними меня за шею, я тебя поддержу.
Я покачала головой:
- Нет. Извини.
- Да. Давай, нельзя же жить вот так - ты наверху, я внизу! - Он схватил мне за талию. - Как я буду учить плавать наших детей, если они увидят, что ты боишься воды?
- О, да ты просто клад, - насмешливо сказала я, положив руки ему на плечи. - Если я утону, я тебя засужу!
- Засуди, засуди, - сказал он, снимая меня с бортика и опуская в воду. - Делай что хочешь, а вину вали на меня.
Я так возмутилась наглым замечанием, что невольно отвлеклась от собственно воды, и не успела глазом моргнуть, как уже оказалась в ней по грудь, обхватив Алессандро ногами за талию. И чувствовала себя чудесно.
- Видишь? - задорно засмеялся он. - Не так плохо, как ты думала!
Я посмотрела на воду и увидела собственное отражение, искаженное рябью.
- Не вздумай меня отпускать!
Он крепко взялся за нижнюю часть бикини Евы-Марии.
- Я тебя никогда не отпущу. Останешься со мной в этом бассейне навсегда.
Страх воды постепенно отпускал, и я начала обращать внимание на прикосновения Алессандро. Судя по выражению его глаз, удовольствие было взаимным.
- «Правда, лицом он красивей любого мужчины, - сказала я. - А уж ноги - других таких не найти. А плечи, стан - хоть об этом говорить не полагается, но они выше всяких сравнений. Нельзя сказать, что он образец учтивости… но ручаюсь - кроток как ягненочек».
Алессандро изо всех сил старался не очень внимательно изучать, как устроен верх бикини.
- Надо же, в первый раз Шекспир о Ромео не соврал.
- Ну, какой же ты образец учтивости!
Он притянул меня еще ближе.
- Зато кроток как ягненочек.
Я уперлась ладонью ему в грудь.
- Скорее волк в овечьей шкуре.
