- Итак, - заговорила я, послушно отпив еще глоток, - если я решусь задать этому Ромео несколько вопросов, как мне это сделать? Где его найти?
- Ну, - сказал маэстро, поставленный в тупик вопросом, - боюсь, вам придется подождать, пока он сам вас найдет. - Заметив мое разочарование, художник перегнулся через стол и очень пристально посмотрел мне в лицо. - Но, по-моему, - продолжал он, - Ромео вас уже нашел. Я в этом почти уверен. Я вижу это в ваших глазах.
Ромео водил точильным камнем по лезвию плавными осторожными движениями. Уже довольно давно ему не выпадало оказии воспользоваться мечом, и на клинке появились точки ржавчины, которые необходимо было счистить, а клинок смазать. Вообще в случае чего Ромео обходился длинным кинжалом, но тот остался в теле бандита с большой дороги - в минуту несвойственной ему рассеянности Ромео позабыл забрать его с собой. Кроме того, Салимбени не подобает закалывать в спину, как обычного преступника. Нет, это будет настоящая дуэль.
Для Ромео было внове ставить под вопрос сердечное увлечение. С другой стороны, еще ни одна женщина не просила его совершить убийство. Ему напомнили разговор с маэстро Амброджио в ту роковую ночь две недели назад, когда он сказал художнику, что у него отличный нюх на женщин, которые не станут просить больше, чем он готов дать, и что в отличие от своих приятелей он не подожмет хвост при первой же просьбе возлюбленной. Так ли это? Неужели он действительно отважится приблизиться к Салимбени с мечом в руке и, что весьма вероятно, встретить смерть, не насладившись желанной наградой и даже не взглянув еще раз в небесные глаза Джульетты, обещавшие рай на земле?
Глубоко вздохнув, он перевернул меч и начал чистить его с другой стороны. Кузены наверняка гадают, куда он подевался, почему не выходит играть. Команданте Марескотти несколько раз заглядывал к сыну - не с вопросами, но с предложением вместе пострелять по мишеням. Пришла и ушла еще одна бессонная ночь, сочувственную луну снова спугнуло безжалостное солнце. Ромео, неподвижно сидя на столе, думай: неужели сегодня все закончится?
В это время он услышал шум на лестнице у своей комнаты, а за ним - беспокойный стук в дверь.
- Нет, спасибо! - зарычал он, как много раз прежде. - Я не голоден!
- Мессир Ромео, к вам гости!
Ромео, наконец, встал; мышцы болели от долгих часов, проведенных без движения и сна.
- Кто?
С другой стороны ответили почтительной скороговоркой:
- Брат Лоренцо и брат Бернардо. Они говорят, у них важные новости, и просят приватной аудиенции.
Упоминание о спутнике Джульетты - или это редкое совпадение? - заставило Ромео отодвинуть засов. На галерее у его комнаты стояли слуга и два монаха в рясах с капюшонами, а внизу, во дворе, еще несколько слуг с любопытством пытались разглядеть, кто это убедил молодого господина открыть, наконец, дверь своей комнаты.
- Входите! - Он пропустил монахов в дверь. - Стефано, - посмотрел он на слугу пристальным, непрощающим взглядом, - отцу об этом говорить не надо.
Монахи не без робости вошли в комнату. Лучи утреннего солнца проникали через открытую балконную дверь, освещая несмятую кровать и тарелку жареной рыбы, к которой Ромео не прикоснулся. Рядом с ней на столе лежал меч.
- Простите наше вторжение в столь ранний час, - сказал брат Лоренцо, убедившись, что дверь плотно прикрыта. - Но мы не могли ждать…
Больше он ничего не успел сказать: второй монах шагнул вперед и откинул капюшон рясы, открыв на редкость сложную прическу. Не с собратом-чернецом пришел сегодня брат Лоренцо во дворец Марескотти. В грубой монашеской рясе Джульетта казалась еще прекраснее. Щеки ее горели от волнения.
- Пожалуйста, скажи мне, - начала она, - ты еще не сделал… это?
Взволнованный встречей, Ромео пристыжено отвел глаза:
- Нет, пока еще нет.
- Хвала небесам! - с облегчением воскликнула Джульетта, молитвенно сложив руки. - Я пришла извиниться и умолять тебя забыть, что я просила о такой ужасной услуге.
В душе Ромео затеплилась надежда.
- Ты уже не хочешь, чтобы он умер?
Джульетта нахмурилась.
- С каждым биением моего сердца я все сильнее хочу видеть его мертвым, но не ценой такой жертвы! С моей стороны было неправильно и очень эгоистично брать тебя в заложники моего горя. Сможешь ли ты простить меня? - Она заглянула в самую глубину его глаз, и когда он не сразу ответил, ее губы задрожали: - Прости меня, умоляю!
И тут, в первый раз за много дней, Ромео улыбнулся:
- Нет.
- Нет? - Голубые глаза потемнели, как небо перед грозой. Джульетта отступила на шаг. - Это весьма нелюбезно!
- Нет, - настаивал Ромео, дразня ее. - Я не прощу тебя, потому что ты обещала мне королевскую награду, а теперь нарушаешь слово.
- Неправда! - задохнулась от обиды Джульетта. - Я спасаю тебе жизнь!
