Кто-то восстанет в доспехах крестоносца, возможно, без ноги или с одним глазом, другие выйдут из саркофагов в ночных рубахах, больные, покрытые нарывами. Будут здесь и пищащие младенцы, и их юные матери, залитые своей кровью…
Джульетта не сомневалась, что однажды такой стук — в крышку гроба каждого достойного — прозвучит, и зрелище всех этих древних саркофагов вместе с мыслью о стольких дремлющих веках наполняли ее ужасом. Стыдно, укоряла она себя, быть такой трусливой и нетерпеливой, ожидая Ромео среди неподвижных каменных гробов. Что значат несколько тревожных часов перед лицом вечности?
Когда дверь усыпальницы, наконец, открылась, большинство свечей на алтаре уже догорело, и лишь тени от колеблющегося пламени считанных тоненьких восковых веточек испуганно корчились на стенах, пугая страшнее, чем полная темнота. Даже не посмотрев, кто пришел, Джульетта радостно выбежала к своему спасителю, изголодавшись по его живому прикосновению и жаждая свежего воздуха.
— Ромео! — заплакала она, только теперь позволив себе эту слабость. — Слава небесам…
Но в дверях с факелом в руке и загадочной улыбкой на губах стоял мессир Салимбени.
— Мне показалось, — сказал он скрипучим голосом, странно контрастировавшим с его игривым видом, — что в церкви ты не в меру слезливо переживала смерть своего кузена. Но потом я не видел ни слезинки на этих розовых щечках. Неужели… — Он сделал несколько шагов по ступеням, но остановился, почувствовав отвратительный смрад тления. — …моя прелестная невеста повредилась умом? Боюсь, так и есть. Мне придется искать тебя на кладбищах, дорогая, и находить за безумной игрой в черепа да кости. Но, — похотливо продолжил он, — я не новичок в таких играх. Более того, я считаю, мы отлично подойдем друг другу, ты и я.
Застыв на месте, Джульетта не знала, что отвечать, едва понимая смысл слов. Единственный, о ком она думала, был Ромео, так почему же на пороге усыпальницы стоит не он, а гнусный Салимбени? Разумеется, вслух этого вопроса она не задала.
— Иди сюда! — Салимбени жестом предложил ей выйти из склепа. Джульетте ничего не оставалось, как подчиниться. Вместе с Салимбени она поднялась наверх, где царила глубокая ночь, и оказались в кольце факелов, которые держали вооруженные стражники, одетые в ливреи Салимбени.
Вглядываясь в лица мужчин, Джульетта замечала жалость пополам с безразличием, но ее беспокоило странное выражение их глаз, словно они знали то, чего не знала она.
— Разве ты не жаждешь узнать, — спросил Салимбени, упиваясь ее замешательством, — как я смог вырвать тебя из смрадных объятий смерти?
Джульетта едва заметно кивнула, хотя в этом не было необходимости — Салимбени самодовольно продолжал свой монолог и без ее согласия:
— К счастью для тебя, у меня был прекрасный проводник. Мои люди увидели, как он шатается неподалеку, и, вместо того чтобы убить на месте, как им приказали, мудро спросили себя, какое сокровище могло заставить изгнанника вернуться в закрытый для него город, рискуя быть схваченным и преданным смерти. Его путь, как ты уже поняла, вел прямо к этой усыпальнице. Так как одного человека нельзя убить дважды, я легко догадался, что он задумал спуститься в склеп по другим мотивам, нежели жажда крови твоего кузена.
Заметив, что Джульетта побледнела, Салимбени решил, что с нее довольно, и жестом приказал солдатам привести упомянутого проводника. Что они и сделали, бросив его в освещенный круг подобно тому, как мясник бросает свиную тушу на разделочный стол.
Джульетта закричала, увидев на земле своего Ромео, окровавленного и изломанного, и если бы Салимбени не удержал ее, она бы кинулась к нему гладить слипшиеся волосы и смывать поцелуями кровь на его губах, пока в теле любимого еще теплилась жизнь.
— Ты дьявол во плоти! — закричала она Салимбени, вырываясь как дикий зверь. — Бог накажет тебя за это! Пусти меня к нему, сатана, чтобы я могла умереть с моим супругом! Ибо я ношу на пальце его кольцо и, клянусь всеми ангелами небесными, никогда, никогда не стану твоей!
Салимбени впервые нахмурился. Схватив Джульетту за запястье, он чуть не сломал ей руку, резко вывернув кисть, чтобы рассмотреть кольцо. Увидев достаточно, он толкнул ее в руки стражника и, шагнув вперед, сильно ударил Ромео ногой в живот.
— Гнусный вор! — прошипел он, с отвращением плюнув. — Верен себе, да? Не удержался? Так знай, твоя похоть погубила твою подружку! Я собирался убить тебя одного, но теперь я вижу, что она тоже ничего не стоит!
— Молю тебя, — закашлялся Ромео, пытаясь поднять голову с земли и в последний раз увидеть Джульетту. — Оставь ей жизнь! Мы только обменялись клятвами! Я никогда не был с ней на ложе, клянусь моей душой!
— Как трогательно, — заметил Салимбени, ничуть не убежденный. — А ты что скажешь, девочка? — Он взял Джульетту за подбородок. — Правду он говорит?
— Будь ты проклят! — крикнула она, пытаясь оттолкнуть его руку. — Мы муж и жена! Лучше убей меня, чтобы мне возлечь с ним в одной могиле так же, как я была с ним на брачном ложе!
Хватка Салимбени стала стальной.
