— Простите, мисс. Мы их по возможности стараемся просушить, но люди реагируют точь-в-точь как вы. Да что там говорить: я и сам…
— Вот оно как! — поразилась она. — Вы прол!
Пара охранников добродушно посмеялась. Тот, что с носовым платком, проговорил:
— Да ладно, чего уж там, мисс. Но… да, все правильно. Я не в обиде. Ну да, я прол, и ничего зазорного в этом нету.
— Все мы чувствуем то, что чувствуем, — добавил его напарник. — Всем нелегко. И всем по-разному.
Теперь Джулия сквозь слезы подняла на них взгляд и в первый раз как следует рассмотрела обоих. Тот, что с носовым платком, был молод, черноволос и с трехдневной щетиной, похожей на россыпь перца. Второй оказался рыхлым мужиком в возрасте чуть за сорок, с розовыми щеками пьющего человека. Она улыбнулась и взяла платок. Влажный, как и предупреждал охранник, но она воспользовалась платком без брезгливости и обнаружила, что неприятное ощущение утихомирило ее слезы. Когда она осмелилась опять посмотреть на Старшего Брата, тот уже вновь открыл глаза и не спускал с нее любопытного взгляда.
Более молодой охранник сказал:
— Получается, только мы, пролы, можем выполнять эту работу. «Свободные англичане» слишком заняты — еле успевают всеми командовать, а за «синими» в одиночку не уследишь. Половина так и норовит покалечить старика, а он-то нужен целый и невредимый, чтоб предстать перед судом. А вторая половина тоже сходит с ума по-своему — пытается его освободить. Ну, мы и сами с усами, маленько соображаем. Точнее, это «Свободные» так рассуждают, но, я бы сказал, эти ребята не сильно ошибаются.
— Соль земли — вот мы кто, — сообщил второй.
Джулия с молодым охранником рассмеялись, а с ними вместе хохотнул и Старший Брат, бормоча:
— Смешно, смешно. А банан мой где?
— Мисс, — сказал молодой охранник, — не хотелось бы вас торопить, но с минуты на минуту медсестричка придет. Мистер Пиз дело говорит: пора ему банан кушать. А нам нужно перед тем его искупать да переодеть. Вам не стоит при этом присутствовать. — Он повернулся к Старшему Брату. — Мы, кажись, проштрафились, а? Небольшая авария.
— Авария, — подтвердил Старший Брат, а потом серьезно добавил: — Это все голдстейнисты. Их происки.
Охранник постарше рассмеялся:
— Ну что ты будешь делать? Он считает, это голдстейнисты наложили ему в портки. Тяжко, понятное дело, так долго на свете жить. Кому охота? Болячки с головы до пят, а он и в ус не дует. Ну, по заслугам и честь.
— Да, все так и есть, мисс, — подтвердил молодой охранник. — Вы уж ступайте. А что глаза у вас на мокром месте — ничего страшного. Тут многие плачут. Как говорится, сперва поплачь, а посмеяться успеешь… Или наоборот?
Когда она спустилась, у лестницы поджидал Бутчер с обеспокоенно-вопросительным видом. Увидев ее, он изменился в лице. Вместе они прошли мимо двух солдат, которые кивком пропустили их дальше с выражением сдержанного сочувствия. На обратном пути по стеклянному коридору Бутчер выговорил:
— Всегда трудно решить, надо ли туда идти, и если надо, то кому. Надеюсь, я верно рассудил.
— Да, вы рассудили верно, — ответила она. — В любом случае я бы пошла, как только узнала, что можно. И плевать, кто что скажет.
— Да, и со мной было так же.
Бутчер остановился, и Джулия задержалась рядом с ним. Стеклянный зал предстал в одно и то же время ослепительным и мутным. Он был ей теперь до боли знаком, как будто она прожила здесь не один год.
Бутчер негромко сказал:
— Верите ли, мальчишкой я всегда себе представлял, что так или иначе с ним встречусь и расскажу, как в реальности обстоят дела. Я-то считал, что он не в курсе, что не может он знать, а иначе бы живо порядок навел. Вот доложат ему, говорил я себе, — и все образуется.
— Да, — согласилась Джулия. — Все образуется.
— Я лежал в постели и продумывал свою речь. Опасался, что времени у меня будет в обрез, и хотел назубок выучить.
— Я думала, он меня полюбит. Теперь-то я понимаю: об этом, наверное, мечтала каждая девушка.
— Когда я увидел, каким он стал, мне захотелось убить либо его, либо себя. В голове не укладывалось.
— Да, — подтвердила Джулия. — Как можно доверять себе самому или кому бы то ни было? После этого…
Бутчер еще понизил голос:
— Знаете, Рейнольдс… «Свободным англичанам» этого не понять. Думают, мы были круглыми дураками — то есть в тех случаях, когда не вели себя как трагические герои. Но вы за это не судите их строго. Кто среди всего этого не вырос, тому не понять. — Тут он вгляделся в проход с легко узнаваемым видом человека, проверяющего, нет ли рядом прослушки, а затем продолжил: — С ними нельзя откровенничать. Я надеялся, что смогу вас предупредить. Попробовал я быть откровенным, так меня чуть не расстреляли. Не повторяйте моих ошибок.
— Да уж, — с благодарностью откликнулась Джулия. — Я тоже насторожилась, когда Рейнольдс завел о министерствах. — Она запнулась, а затем добавила почти шепотом: — Я же служила в миниправе. Это там я была механиком.
