— Повреждение запястья, — доктор Луис покачал головой с притворной серьезностью, — унесло немало жизней. Боюсь, шансы ваши невелики.
— Ох, не шутите так, — ответила Джулия. — Мне снять повязку?
— Пока не нужно. Ваша медсестра потрудилась на славу. Может, и не придется портить ее работу.
Во время осмотра Вики стояла рядом. Доктор Луис прощупывал руку Джулии и спрашивал, не болит ли тут или там, на что она в основном отвечала отрицательно. Сама его манера общения странным образом успокаивала. Даже когда у Джулии текли слезы, боль все-таки не была невыносимо жуткой.
— Уверен, это всего лишь растяжение, — наконец сказал доктор Луис. — Повезло.
— Значит, ничего страшного? — уточнила Джулия.
— Ну, какое-то время еще поболит. Руке нужен покой. Никакой нагрузки. О переломе пришлось бы сообщать на две инстанции выше. Сплошная волокита. А растяжение — это пустяк.
— Ох… спасибо.
— Не грустите. Ну-ка, посмотрим. — Доктор подтянул ногой одну из ближайших сумок. Оттуда он достал крошечный пакетик из вощеной бумаги, набитый таблетками. — Эти кругляшки облегчат боль. Только не больше двух за один прием. И джином не запивать. При вашем весе хватит и двадцати штук, чтобы навсегда распрощаться с жизнью.
— Может, не давать их Джулии, — предложила Вики, — если они так опасны?
— Ерунда, — возразила Джулия. — Мне больше двух не понадобится.
— Что верно, то верно, — согласился доктор Луис. — Та девушка сделала это специально. Из-за парня. Надеюсь, что мы, члены антиполового союза, избавлены от таких глупостей.
— Да-да, — поспешно подтвердила Вики. — Я так рада, что состою в союзе. Секс толкает людей на ужасные поступки.
— Плюсточно, — ответил доктор Луис.
— Вот именно, — сказала Джулия. — Обещаю, я с собой ничего не сделаю.
— Конечно, — улыбнулся доктор Луис, — ведь я дам вам всего десять таблеток.
Они посмеялись. Доктор Луис по очереди обвесился всеми своими сумками.
— Привет от меня товарищу Уайтхеду, — на ходу бросил он Вики. — И передайте, что я получил его знак признательности.
— Обязательно передам, — сказала Вики и внезапно побелела. — Спасибо. Он вам плюсплюс благодарен.
Уходя, доктор Луис оставил дверь открытой. Лекция тянулась и тянулась. Вики поджала губы, явно желая поскорее захлопнуть дверь. Внезапно Джулию осенило: не кто иной, как доктор Луис, и дал председателю Уайтхеду тот препарат, что убил ребенка Вики. Сейчас Джулия с готовностью отправила бы на тот свет и доктора Луиса, и Уайтхеда, и, да, кое-кого еще.
Вики подняла глаза и с вымученной радостью в голосе спросила:
— Ну что, можем закругляться?
Когда руку Джулии окончательно зафиксировали, девушки вернулись в холл и досидели до конца лекции. Во время дискуссии Джулия похвалила плюсплюсовое выступление и попросила лектора порекомендовать дополнительную литературу по теме. Слушателям раздали пропуска для перемещения по городу после комендантского часа. Все заняли очередь в автобус Антиполового союза, кто-то погрузил велосипед Джулии в багажное отделение. Все это время с ней была Вики. В автобусе она тоже села рядом, но ни одна из них не проронила ни слова; невозможность их отношений становилась все отчетливей. В пути Джулия вдыхала мягкий аромат Вики.
Как ни странно, за этим ничего не последовало. Утром Джулия встала, и день пошел как всегда — заведенным порядком. Вики не искала ее взгляда, но и сама отводила глаза не более обычного. Утреннюю зарядку (или, как теперь говорилось, физупр) пришлось немного сократить из-за травмы руки, но соседки по общежитию и бровью не повели. На велосипеде Джулия кое-как доехала до миниправа; там никто не полюбопытствовал насчет ее примитивной перевязи. Литмашины-калейдоскопы отличались хищными повадками, и персонал решил, что у нее производственная травма. Эсси, ее напарница, взяла на себя трудоемкие операции (прежде Джулия и сама так поступала по отношению к ней) и даже выдала ей из своих запасов две траченных молью таблетки аспирина.
Но что самое удивительное — во время второй кормежки Джулия увидела в столовой Старого Зануду. Тот ничем не выдал, что помнит их компрометирующую встречу. Более того, сделал вид, будто не замечает ее вовсе. Его окружало унылое постоянство: те же металлические столы и стулья, будто покореженные кем-то в драке; те же люди, сидящие в тесноте, соприкасаясь локтями; то же затхлое дыхание. Не менялась и малосъедобная жижа с ошметками специфического белесого мяса, под цвет неизменно мрачных физиономий работников, с осторожностью отправляющих его в рот.
