― Даже не поэтому, ― грустно усмехнулась Регина, вдруг все-таки посмотрев на него. ― Мельник сказала, что в такой ситуации могла бы переступить через принципы и этику, но есть вещи, на которые гипноз неспособен. Сказала, что может запрограммировать моего парня на определенные действия: чтобы он женился, заботился, содержал и все такое. Но не на любовь. Мол, ее не внушить гипнозом. Все действия будут сопровождаться скорее раздражением и ненавистью, и будем мучиться мы все: он, я, наш ребенок.
― Вас это разозлило? ― поинтересовался Савин, внимательно следя за ее реакцией.
Регина улыбнулась и пожала плечами.
― Нет, не особо. Просто она так это сказала… Я как-то сразу поняла, что она знает, о чем говорит. Возможно, уже пробовала так решить проблему, но все плохо закончилось. Я видела, что она искренне ограждает меня от ошибки. Я потом даже была благодарна ей. Она убедила меня, что я и сама со всем справлюсь. Возможно, внушила мне это. Но если и так, я не в обиде. Я действительно справилась. И ни о чем не жалею.
Карпатский вполне мог поехать сразу домой. Или все же оставить машину Соболева у отделения, как тот попросил, и пойти домой пешком, прикупив по дороге еды. Время вполне позволяло, равно как и стадия расследования. Их основная подозреваемая мертва, второй в списке ― задержан, а если верить Федорову, то вопрос с убийцей в джутовой маске и вовсе решен, можно закрывать дело.
Вот только интуиция не давала успокоиться, все подзуживала: «Ты что-то пропустил». Ей вторил здравый смысл, утверждающий, что никаких сверхъестественных мстителей, которых можно отвадить сожжением мешка, не существует. А значит, кто-то убил трех девушек и, вероятно, еще придет за четвертой.
Поэтому Карпатский вернулся в кабинет, сварил большую кружку кофе, добавил сахар и снова уставился на доску, а заодно ― в свои тезисы, недавно накиданные на листе бумаги.
Но как ни смотрел, он не видел, куда именно закралась ошибка. Ему пришлось признать, что Девяткина Гордееву не убивала, а действительно нашла уже мертвой. Как и договорились, прежде чем ехать на озеро, он изложил ей свою версию с нападением и превышением самообороны, но она яростно ее отвергла. И Карпатский ей поверил. Да и в отличие от погибшей, на Регине Девяткиной не было следов борьбы.
Так что теперь перед ним стояли два вопроса. Кто убил Гордееву? И она ли убила остальных?
Карпатский попытался пойти другим путем. Оттолкнуться от предположения, что Гордеева ― такая же жертва, как и первые две. Тогда кто убийца? Васин не мог совершить третье убийство ― это сто процентов. Тогда кто? Не наемник же, в самом деле!
Оставался очевидный вариант: убийства вообще никак не связаны с ложными обвинениями, с Васиным-старшим и его сложными семейными отношениями, а все отсылки к легенде ― просто прикрытие, ложный след. После известных событий четырехлетней давности и возвращения Федоровых в Шелково кто-то мог решить сыграть в нового маньяка, чтобы заставить их гоняться за призраком. Это вполне разумно. Если бы самому Карпатскому сейчас приспичило убрать некоторое количество людей, он тоже постарался бы обставить это в духе какой-нибудь городской легенды, чтобы заморочить головы коллегам!
Увы, это означало, что расследование надо начинать чуть ли не с самого начала: искать новый мотив, иную связь между погибшими, которая объясняла бы выбор убийцы.
― Ладно, хватит, ― сам себе велел Карпатский, отставляя подальше давно опустевшую чашку. Часы показывали десятый час. ― Утро вечера мудренее.
Надо идти домой, отдохнуть, наконец выспаться, а с утра на свежую голову приниматься за работу.
Он выключил компьютер, погасил свет, вышел в коридор. Уже почти вставил ключ в замочную скважину, когда заметил на стуле у стены женщину лет пятидесяти. Кажется, он видел ее, когда вернулся больше часа назад. Она сидела на том же месте и смотрела перед собой. И что-то было в ней такое, что не дало ему сейчас пройти мимо.
― Вы кого-то ждете?
Женщина вздрогнула, словно очнулась ото сна, растерянно посмотрела на него и покачала головой.
― Нет, я… Я просто не знаю, что дальше. Я пришла убедиться. В гибели дочери. Убедилась. А что дальше делать, не знаю…
Это было очень похоже на шок, и Карпатский разозлился на коллег. Почему никто не обратил на нее внимания раньше? Если человек не падает в обморок, не кричит, не плачет и не бьется в истерике, это еще не значит, что ему не нужна помощь.
― Они сказали, что забрать пока нельзя, а когда будет можно, не сказали. Сказали, надо ждать, но я не поняла: тут надо ждать или вообще… И кого? Или чего?
― А ваша дочь?..
― Саша. Гордеева Александра.
Карпатский понимающе кивнул, со вздохом открыл дверь кабинета и предложил:
― Зайдите.
После разговора с Региной Девяткиной Денис все же затащил ее на ужин, хотя Диана видела, что ему это уже не очень-то и нужно. Большую часть времени он пребывал в задумчивости, хотя и пытался поддерживать беседу, улыбаться, а иногда даже шутить, но Диана чувствовала его разочарование.
