«Обоз фальшивый!» — мысленно оправдываюсь… перед кем?
«А министр настоящий!»
«Что я могу сделать?»
«Хоть что-нибудь, император хренов».
«Послать батальон Тучкова навстречу?»
«Сам решай, не маленький. Я ухожу. Совсем ухожу».
«Куда?»
«Не твоё собачье дело! Ладно, не переживай, у тебя неплохо получается править. Всё!»
Собеседник замолчал, и для полноты картины не хватает только коротких гудков в трубке. Трубки тоже нет. А что это было?
— Красотища-то какая, Денис Васильевич!
Лейтенант Давыдов, командир флагмана Императорского Пароходного флота, только улыбнулся в ответ. Он не разделял восторгов министра золотодобывающей промышленности Александра Фёдоровича Белякова. Ну какая может быть красота в дельте Волги? Да хоть Каспийское море взять — солёная лужа со штормами, и больше никакого приятного сердцу романтизма. Вот Балтика, где даже от самой воды волнующе пахнет дальними странствиями, приключениями, смолой и порохом… А что здесь? В какую сторону не пойди, везде берег. На персиян с накрашенными хной бородами смотреть? Так их и на Макарьевской ярмарке толпы ходят.
— Откуда здесь красоты, Александр Фёдорович? — юный лейтенант постарался придать лицу скучающее выражение старого морского волка. — Вот к Жигулям поднимемся, тогда и пейзажи начнутся.
Тут он кругом прав — за бортом уныло и однообразно тянулись камышовые заросли, и казалось, будто шлёпающая плицами канонерка стоит на месте. Тут и заблудиться немудрено, несмотря на обозначенный радением астраханского губернатора фарватер. Протоки, воложки, старицы, островки, острова, островищи… Так что прихваченный ещё в Кадницах лоцман сполна отработает обещанную полтину.
— Митрий, ты того, присматривай! — Беляков не удержался от начальственного окрика. На мель сядем — враз шкуру спущу!
— Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство Лексан Фёдорыч! — поспешил подольститься тощий мужичок со сморщенным лицом. — В наилучшем виде домчим!
А рожа довольная, будто он и есть главный механизм боевого корабля. Подлая натура, что и говорить. О том Беляков знал достоверно — нет на всей Волге существа подлее Митрича. По реке хоть с завязанными глазами, этого не отнять, но в своё время попил немало кровушки, будучи старшиной бурлацкой артели. Эх, и драл деньгу безбожно, особенно перед ледоставом, когда хоть разорвись от жадности, а мошну развязывай.
Погрозив ещё раз кулаком, министр окончательно удовлетворил инстинкт большого государственного человека и вернулся к разговору с лейтенантом:
— Не испить ли нам чайку, Денис Васильевич?
Давыдов в задумчивости погладил едва пробивающиеся усики, посмотрел на стоящее в зените солнце, и со всей возможной солидностью ответил:
— И пообедать бы не помешало.
Тут же из люка, что вёл в трюм к паровой машине, высунулась перемазанная углём и сажей физиономия. Ну точно чёртик из табакерки.
— Дозвольте свежей рыбки половить, ваше благородие?
— Дмитрий Яковлевич, — укоризненно протянул лейтенант, — я же просил обращаться без чинов.
— Так-то оно так, — инженер-механикус вылез уже по пояс и вытер потное лицо рукавом полосатой рубахи, отчего стал ещё грязнее. — Как бы в привычку не вошло, Денис Васильевич. Панибратство с нижними чинами может в конфузию ввести.
— Чай мы не полицейское начальство, — засмеялся Беляков. — Нам можно.
Механик только руками развёл. Не далее как этой зимой, изгнанный из университета за излишнюю любовь к кабакам Дмитрий Яковлевич Горбатов, вызвал своим внешним видом гнев московского полицмейстера и был отдан в матросы. Не будем обвинять почтенного служителя правопорядка в предвзятости — всё происходило в суде, куда бывший студент попал за избиение станового пристава. По счастью, дело решили признать политическим, а не уголовным, иначе бы совсем беда. А политика… она есть пребывание в заблуждении, и прекрасно выбивается из дурной головы правильной военной службой. Повезло, можно сказать. А то, что вместо привычных богословия, риторики и философии пришлось срочно изучать устройство паровых машин, так это лишь на пользу.
— И всё же, как насчёт рыбки, Денис Васильевич? — повторил механик.
— Не против, Александр Фёдорович? — лейтенант вопросительно посмотрел на министра, как самого старшего по положению. По старой Табели, почитай, второй класс. — Мы быстро.
— Собственно, куда торопиться? — Беляков достал часы, откинул крышку, и с удовольствием прислушался к звону. — По этим закоулкам всё равно засветло к Астрахани не попадём, так не лучше ли прямо здесь привал устроить? Утром проснёмся пораньше — как раз к вечеру прибудем.
Давыдов что-то в уме прикинул и с согласием кивнул.
— Лоцман, якорь тебе в печёнку, выбирай место для стоянки!
— Да вот же оно тама! — с готовностью отозвался Митрий и ткнул пальцем куда-то в сторону берега. — Совсем рядышком. Завсегда тута ночуем.
Странные у этих лоцманов представления о времени и пространстве. Вроде обещал рядышком, а два часа потратили, добираясь до нужного места кружным путём. Мели, говорит. Везде, и иначе никак не пройти.
