Конечно, это надо снимать в объемной анимации, на кукольном объединении «Союзмультфильма». А это значит отдать сценарий в чужие руки, я ведь ничего не смыслю в кукольной анимации, да и, честно говоря, не очень ее люблю. Но что, если попробовать?
И я решился. Сценарий у меня был принят, и я перекочевал с улицы Каляевской в Спасопесковский переулок, на Арбат, где в помещении бывшей церкви снимали кукольные фильмы. Эту церковь изобразил художник Поленов на картине «Московский дворик». Кстати, и здание на Каляевской тоже когда-то было церковью, из чего следует, что анимация — дело богоугодное и святое.
Говорят, нельзя в одну и ту же реку войти дважды. А во что-то другое можно?
У меня именно так и получилось.
Первый раз это произошло, когда я пришел на киностудию и меня воспринимали как чужака и выскочку с улицы. Я, преодолевая неприятие, делал фильм за фильмом, но своим так и не стал.
Теперь же мне предстояло пройти все сначала. Я это понимал, но желание самому снять «Конфликт» было выше.
Не подумайте, что меня это сильно занимало, когда я снимал фильмы. Все отходило на второй план, потому что больше всего меня занимал сам процесс.
Полученная хорошая сцена, смонтированный эпизод. А уж когда складывался весь фильм так, как был мною задуман вначале, то это было настоящее, ни с чем не сравнимое счастье. Все остальное оказывалось мишурой, не стоящей внимания.
Когда я решил снять «Конфликт» на кукольном объединении, предполагал для себя, что сниму один фильм и вернусь назад, к рисованной анимации. Но судьба распорядилась по-своему.
Итак, по порядку. В сюжете фильма спички не поделили одну коробку и разошлись по разные стороны.
В одну — спички с синими головками, в другую — спички с зелеными.
Одни прихватили с собой коробку, другие — «чиркон». Заметьте, не я это предложил! До развала СССР было еще далеко.
В первом эпизоде я честно использовал настоящий коробок и настоящие спички. А дальше пришлось вас обмануть. Были сделаны спички длиной 12 сантиметров, в основании которых был шарнир с припаянным острым штырем. Так как аниматоры вели спички по пенопласту, на который была натянута синяя или зеленая ткань, они их «перетыкивали». Так одушевлялась спичка. Это пришлось придумать самому и предложить придуманное аниматорам.
Первые сцены, снятые аниматорами, оказались вполне убедительными.
Страх провала меня понемногу отпускал. А аниматорам по мере съемок стало интересно. Они до этого ничего похожего не делали. Рядом, в соседнем павильоне, Юрий Норштейн уже начал снимать «Шинель».
Коллектив на студии был небольшой. Что первое бросалось в глаза, здесь пили больше и каждый день. На рисованном объединении такого разгула не было. А уж праздники отмечались гораздо основательнее, чем на Каляевской.
В коридоре выставлялся длинный стол, накрывался белой бумагой, выставлялась выпивка, принесенная из дома выпечка — и гуляли весело. Именно гуляли, потому что стулья к столу не полагались.
Были свои странности. Работал охранником у входа человек по фамилии Булыга, который когда-то трудился тем же охранником, но в лагерях. По старой привычке, если кому-то звонили, он выкликал довольно странно:
— Кто-нибудь из третьей камеры! К телефону!
Камерами он называл павильоны. Вот такой «добрый волшебник экрана!»
На студии жила большая злая собака, предназначенная для нашей защиты. Но ей это никто не объяснил, поэтому на студии не было человека, которого бы она не покусала. Провели собрание, чтобы решить вопрос с собакой. Поступило предложение от очередного покусанного: «Усыпить!»
Режиссер Борис Аблынин, будучи гуманистом, выступал категорически против.
Собаку реабилитировали, но она на собрании не присутствовала и пламенной речи Аблынина не слышала, поэтому на следующий день встретила гуманиста и хорошенько покусала. Собаку не усыпили. Вывод: долгое терпение у российского народа.
Съемки фильма «Конфликт» подходили к концу. И я почувствовал в себе перемены. Я настолько проникся к трехмерному пространству, что стал фантазировать по поводу следующего сюжета только в объеме. О возвращении к рисованной анимации не было и речи.
Чем меня увлекла объемная анимация?
В рисованной анимации в то время, когда компьютеры еще только изобретались, все фазы проходили через десятки рук. Технология предполагала прорисовку, фазовку, контуровку, заливку. Не всегда эти руки были добросовестные, поэтому необходим был жесткий контроль, чтобы персонаж не претерпевал изменений, проходя через цеха.
А в куклах все было подконтрольно: художник-постановщик ставил макет, оператор ставил свет, я определял крупность и композицию кадра, аниматор получал от меня задание и — вперед, с песней! Все под контролем. Меня эта технология очень устраивала.
Группа
В группу, кроме меня, входили художник-постановщик, оператор, мультипликаторы, ассистент художника-постановщика и ассистент-оператора. Отдельно был цех, который по эскизам художника-постановщика готовил персонажей.