Мастер-класс растянулся на трое суток, потому что руководство студии не могло допустить мои встречи во время рабочего дня. Я выступал перед американскими аниматорами только в обед. Они открывали свои пластиковые коробки с кормом и начинали жевать, слушая меня. Я проговорил с ними три обеда, показал им мои фильмы. Те, что они еще не видели.
По окончании мастер-классов ко мне подошел президент студии Уолта Диснея и предложил остаться в Америке. Я ему сказал, что у меня есть в Москве своя киностудия. И вообще, что я буду делать?
Он мне ответил:
— Сериал.
— Надолго? — спросил я.
Он махнул рукой в будущее, то есть навсегда.
Я сказал, что мне это неинтересно, что я никогда не буду снимать сериалы. К тому же он приглашал только меня, но не с моими коллегами.
Если бы я принял его предложение, то предал бы своих друзей, которые шли со мной и верили мне.
Короче говоря, отказался, сославшись на нежелание снимать сериалы.
И вот после съемок «Чучи» коллеги упросили меня продолжить историю мальчика и няни. И я, не желавший снимать сериалы, поддался. И стал думать о продолжении истории.
Сюжет придумался довольно легко.
Если в первом фильме речь шла о любви, то в следующем захотелось рассказать о дружбе. Такой дружбе, о которой каждый мечтает. О дружбе до гроба. О друге, для которого ничего не жалко. Ни своих сил, ни самой жизни. Конечно, эту историю необходимо было приправить романтикой.
Лейтмотивом фильма я решил сделать увертюру Исаака Дунаевского к фильму «Дети капитана Гранта». Музыка на все времена.
Я написал сценарий. Госкино его одобрило. Мы начали подготовительный период.
Моя авантюра заключалась в том, что местом действия я выбрал море. Море! В сухом павильоне! Мастера озадачились этой проблемой.
А я обратился к моему другу Владимиру Давыденко — композитору и аранжировщику. Мы с ним составили необходимые отрывки из разных произведений Исаака Дунаевского.
И дальше Володя начал колдовать на компьютере: он записывал музыку, используя музыкальные сэмплеры Британского Королевского филармонического оркестра. Когда Володя дал мне послушать получившееся, я был потрясен современными возможностями. Я, сын флотского офицера, музыку духовых оркестров впитавший с детства! А тут человек, сидя в Москве, набирает по ноткам все звуки, исполненные в Лондоне, и строит свои мелодии. Чудо, да и только!
Но для моего уха была излишняя правильность, гладкость исполнения.
Как женщина с абсолютно правильными чертами лица. Необходима небольшая неправильность, чтобы придать лицу большую привлекательность. Я это высказал Володе.
Он меня успокоил:
— Мы вызовем небольшую группу музыкантов из оркестра кинематографии. Они сделают свое наложение и удачно загадят фонограмму.
Ничего оскорбительного в адрес оркестра кинематографии. Просто должен был появиться живой звук.
Так мы задумали. Но жизнь непредсказуема. Очередного транша на новый проект не поступило, и я вынужден был изменить свои планы.
Мы сняли начальный эпизод «Чучи-2», который был без музыки, и замерли в ожидании денег от Министерства культуры.
Что делать? Требовалось что-то придумать, чем-то занять моих коллег. Очень дешевый проект, короткий метр. Но на каком материале? Про что?
Не было бы счастья, да несчастье помогло. Я придумал новый фильм на гениальную музыку Альбинони «Адажио».
«Адажио»
Тема толерантности — главная идея будущего фильма. О нетерпимости в обществе к людям, не похожим на них. Не похожим по цвету кожи, по религии, по другому мнению.
Моя притча будет о вечном наступлении человечества на одни и те же исторические грабли. О том, что человеческой глупости нет конца. Этот фильм никто не сможет назвать «мультиком». Я решил поговорить со своим зрителем всерьез.
На каком материале? На самом простом. На бумаге. Это будут персонажи, сложенные как японские оригами. Экономическую задачу я выполнил, так как на фильм потребовалось только три пачки бумаги.
«Адажио» — это значит медленно. Оно соответствует содержанию будущего фильма. Мы очень медленно образовываемся. Очень медленно.
Фильм складывался под музыку легко. Я уже видел его целиком, когда пришел на студию и поведал студийцам о моем замысле. Возражений не возникло, и мы приступили к работе.
Я нарисовал для себя рабочую раскадровку, а аниматор Лида Маятникова с нескольких попыток сложила из белой бумаги нашего героя. Под бумагой проклеили фольгу, чтобы при сгибе она удерживала форму. По этому принципу были изготовлены все персонажи.
Я искал самую лучшую запись «Адажио» Альбинони. Оказавшись в Париже, почти целый день провел в магазине музыкальных записей «Фнак». Прослушав огромное количество записей разных оркестров и дирижеров, я понял: лучше записи Герберта фон Караяна нет ничего.
Вернувшись в Москву, узнал, что запись принадлежит фирме «Дойче Граммофон». Я написал письмо с просьбой предоставить мне эту запись для изготовления анимационного фильма. «Дойче Граммофон» быстро ответила и оценила свои услуги в 16 тысяч долларов. Не фига себе!