Лариса В. Никс, она же страшная ведьма, с которой и столкнулся Евгений Н. Отт, чувствовала себя отлично. Она готовила завтрак. Сегодня ведьме захотелось оладушек с яблоками, и она, мурлыкая под нос какую-то веселенькую мелодию, натирала фрукты в тесто.
Глядя со стороны, никто бы и не подумал, что эта милая старушка — ведьма. Халатик с цветочками, растрепанные седые волосы, беззаботная улыбка, светлая аккуратная кухонька… нет-нет!
Никаких лапок жабы и глаз летучей мыши!
Не надо путать кухню с лабораторией, а то результат никому не понравится. Лаборатория у ведьмы была, как и положено, в пристройке, в подвале. Мало ли что рванет? Хотя бы дом уцелеет.
А кухня у нее светленькая, в беззаботных розовых тонах и с ромашками. Нравились ведьме эти цветочки, вот нравились — и все тут. Даже фартучек на ней был с ромашками.
Воспоминания о вчерашнем ей тоже настроения не портили.
Евгений Отт?
Ну и что?
Вот ЧТО она такого сделала, если задуматься?
Ни-че-го.
Ведьмовство, понятно, наказуемо, но только в том случае, если поймают и докажут. А тут еще и Маринкина беременность, и отказ этого самого Евгения от ребенка, и его жестокие слова.
Были? Еще как были, и девочку чуть ли не шлюхой в лицо назвал, и бабушке ее сказал то же самое… и кто тебе виноват? Законы Лариса знала.
Даже если Евгению захочется идти с жалобами и делать из себя посмешище, ничего, кроме штрафа ей не присудят. И то разойдутся взаимозачетом, скорее всего.
Она не убивала, она просто прокляла, перекинула в животное, а куда уж он сам там провалился? Хотел-то к родовому алтарю, но вмешалась она очень удачно и вовремя, вот и засбоил портал. Это Лариса тоже выяснила. Первым делом. И результат ей понравился.
Судя по всему, Евгения никто больше не увидит. Можно расслабиться, и жить спокойно.
А еще поговорить с Мариной. Когда родится ребенок, ей надо будет подавать на определение отцовства, введение ребенка в род и привязку к алтарю. Это же наследник Отт! И до его двадцати лет Маринка будет жить спокойно.
Деньги будут. А там и замуж выйдет, почему бы нет?
Даже если родится девчонка, ничего страшного. Ее тоже можно к алтарю привязать, и наследницей женщина может быть, чай, сейчас не старые времена.
Все складывается просто отлично!
Так Лариса и думала, пока к завтраку не заявилась внучка. Так-то она у бабушки не оставалась, нельзя ей рядом с действующей ведьмой быть, ни к чему. Но на денек и иногда — можно.
Может потому и вранье сработало? Не знали бабушка и внучка друг друга как следует вот и получилось не то что надо.
— Доброе утро, бабушка.
— Доброе, Мариша. Садись кушать, оладьи сейчас готовы будут.
— Оладьи?
— Да.
Марина послушно села за стол, но особого аппетита не показывала. Наоборот…
— Бабушка, а нам ничего не будет? Ну… за Евгения? Я тогда не подумала, а вот сейчас мне страшно.
Лучше поздно, чем никогда. Но к себе Лариса эту мысль тоже применяла, не ей и Маринку осуждать.
Да, внучка дура, примчалась и ревела тут, и сопли бахромой, и истерика, и чуть не обморок. Но и она — дура. Могла бы и потерпеть пару дней, месть обдумать, все варианты прикинуть, ан нет, вспылила, разгневалась и помчалась мстить. А подождала бы немного, так и передумала бы, или еще что сообразила. Вот говорила ей наставница:
Не поправил. Так-то Лариса была и разумной, и рассудительной, только не там где дело касалось ее семьи. Дочь она любила, и внучку любила, последние росточки ее рода, считай. Воспитывать сама не могла, а любить — запросто, вот любовь и подвела. Но теперь уж пролитого не поднимешь, плакать смысла нет. Так что Лариса махнула рукой.
— Нет, Мариша, все будет хорошо. Не переживай.
— Но ты же…
— Ничего с ним не сделала. Я даже сил не слишком много вложила в заклинание, может, на месяц его и хватит. Или пока он к алтарю не придет… ладно, условие я поставила зверское, Евгению твоему отродясь его не выполнить. Но спесь с него чуточку собьется. Погуляет, подумает о хорошем и плохом… а может, и вообще не вернется. Кто ж его знает?
— Бабушка?
— Я проверила сегодня по карте, у меня пара капель его крови оставались, ты мне приносила. Вот, я их на поиск и потратила.
— И?
— Евгений Н. Отт ушел через портал неведомо куда. И найти его по карте не получается.
— И что это означает?
— Что портал зашвырнул его в другой мир. Скорее всего. На Рамире твоего обидчика нет.
Марина кивнула, задумчиво погладила живот.
— Но он ведь не умер? Сейчас это было бы некстати.
— Он определенно не умер. И перекинулся во что-то некрупное, я не знаю точно.
— Ты не видела точно?
Ведьма поморщилась.
— Марина, откуда такой интерес к его участи? Не знаю я, кем он стал, что-то такое, пушистое и не слишком крупное… кошка, собака… не знаю! Портал ослепил… хвост у него точно был.
— Он все же не чужой и мне, и моему ребенку. И ребенка кто-то признать должен.
