— Это понятно, но чем дольше его не будет, тем тебе лучше. Подашь прошение об установлении отцовства и признании твоего малыша наследником. Может, к тому моменту, как Евгений вернется, у него будет только один выход — жениться на тебе, да и жить долго и счастливо.
— Подам…
Ведьма пристально поглядела на внучку.
— А откуда такая неуверенность? Марина? Ты ведь мне сказала, что беременна от Отта?
Внучка потупилась. Ведьма привычно взялась за половник. Надо бы за сердце, но половник выглядел доходчивее.
— Мар-рина?!
Внучка потупилась.
— Ну…
— Ну?!
— Это может быть ребенок Евгения, а может и Маркуса.
Ведьма положила половник, и опустилась на табурет. От греха. Некоторые новости лучше выслушивать сидя. Или лежа.
— При чем тут Маркус Отт?
— Он… и я… он мне нравился, и я ему, а потом Евгений… в общем…
Врать ведьме — занятие бесполезное. Можно недоговорить. Но если уж ведьма настроена вытряхнуть из тебя правду, она это сделает. Даже вместе со слезами, соплями и хитрыми замыслами.
— Я надеялась, а он… а я…
Ведьма слушала и мрачнела. Картина ухудшалась на глазах. Внучка действительно не соврала ей, но она сама не знала, от кого беременна. Пока Евгений за ней ухаживал, Маркуса она тоже не упускала. И да, у них все было. И с Евгением тоже. И примерно в одно и то же время.
Более того, вчера Марина пыталась заставить Маркуса на себе жениться. Но тот узнал про кузена, жениться отказался, и задал тот же вопрос, что и бабушка. Чей ребеночек-то?
А Марина и сама не знает до конца.
По крови этот ребенок — Отт. Стопроцентно. Ни с кем третьим Марина не спала. А вот от старшей ветви или от третьей младшей — неизвестно. Скорее, даже от Марка, потому что Евгений свое отцовство отрицал резко. Но он мог и соврать.
Но и Марк говорит, что защита от внебрачных детей у него лучше, чем у Евгения. Дескать, кто-то из предков этим сильно озаботился. И тоже может соврать.
А вот алтарь…
Алтарь не станет ни врать, ни хитрить. Кровь Оттов он почует, и Марину в живых оставит. Но наследником этот ребенок может и не стать. А может и стать.
Ведьма только вздохнула.
— В кого ты такая дура?! Марина?!
— Бабушка, я думала…
— Нет, дорогуша! Когда думают, не бывает такого идиотского результата. Теперь тебе придется ждать до родов… еще месяцев семь, верно?
— Плюс-минус.
— Вот. Потом звать к алтарю Евгения, Марка, сразу, на месте, у ребенка, определять отцовство… сама понимаешь, алтарь шутить не умеет, это застывшая магия, стихия. Он и тебя убьет, и ребенка, если что. Или тебя через ребенка. Ты об этом не знала?
— Ну…
— Ты не можешь знать кто отец твоего ребенка. Отт, верно, но если не Евгений, то ты становишься клятвопреступницей. А на алтаре шутить не выйдет, и с королем ты тоже хвостом не крутанешь. Все формулировки отточены веками. Если ты просто приходишь к алтарю, и после родов мужчины определяют чей ребенок, и признают его — это одно. Тут ты невиновна. А если ты сейчас поклянешься, а потом отправишься к алтарю… тут тебя и накроет.
— Бабушка, а нельзя как-то это подправить? С клятвой?
— Нельзя, Марина. Никак нельзя. Поумнее тебя пробовали провести алтари, и попались. Потом их аккуратно так веничком из перьев сметали, чтобы алтарь не поцарапать. И выкидывали на совочке.
— Но Марк сказал, что алтарь можно обмануть. Бывали случаи.
— Так-так?! Он в курсе твоей игры?!
Марина потупилась.
— Чего я еще не знаю?! Ты… дуррррррра!!!
Рык у ведьмы получился вдохновенный, со страху бы описался даже тигр.
— Марк сказал, что если что, он признает ребенка. И женится.
— Ты ему вчера все рассказала? И про меня тоже?! И про Евгения?!
— Д-да…
— Дура. А ко мне ты своим умом жаловаться кинулась?! Или Марк подсказал?!
— Сама! Мне так обидно было! Евгений… он даже слушать меня не стал! И вообще…
— Был прав.
Лариса мрачно посмотрела на поварешку, сунула ее в кастрюлю с тестом и пошла заваривать успокоительное. Кажется, ей оно сейчас понадобится.
Какие там оладьи и хорошее настроение? Все как корова языком слизала!
Маринка, дура!!!
— Бабушка, ты за меня — или за него?!
— За то, чтобы тебя, дуру, на родовом алтаре не казнили! Хотя и могут…
— За что?!
— За шкирку! И меня вместе с тобой! Король разбираться не станет, обида у тебя там, или дурость, или хитрость. Сначала тебя на алтарь кинут, а потом сметут в совочек что осталось, и в речку.
Марина взвыла уж вовсе жалобно.
— Бабушка, но ведь ребенок же!!!
— Ребенок-то может и уцелеть, в нем кровь Отт. А в тебе ее и рядом не было, и близко не будет!
— Я же не хотела… я думала, он женится! А он!!! Это Евгений во всем виноват!!!
Ведьма покачала головой, поморщилась. Сунула внучке отвар. Чего уж там, внучка дура, но и она, старая, не умнее оказалась. Дура-то она, дура, а рассказала все так, что бабушка и разозлилась, и с обидчиком внучки пошла разбираться всерьез. Вот и результат.
