Всем мира, счастья и работу по душе!
С любовью!
Галя и Муз!
Соня закрыла дверь за участковым, и упала на диван.
— Еня, ты чудо! Но как этот придурок отползал!!!
Евгений согласно заворчал.
Хорошо отползал, хорошо! Но мало! Надо бы подальше, и вообще, не мог он с лестницы сверзиться! Евгений же старался… ну, как мог!
Интересно, что за документы этот гад притащил?
Ладно, Нина Ивановна расскажет. А пока Евгений отправился в соседнюю комнату, где под шумок крепко уснула Марта, взял в зубы футболку и принес ее Соне.
— ой, и правда, я вся мокрая.
Как-то в пылу схватки и не заметила. А вымокла Соня прилично.
Женщина стянула футболку, сняла бюстгальтер, и шутливо погладила енота по носу.
— Так, отвернись. Я стесняюсь!
Евгений едва и правда не отвернулся. Ну… есть на что посмотреть! Очень даже есть!
Был бы он человеком, он бы сейчас с огромным удовольствием и погладил, и пощупал! И вообще…
Может, заклинание можно будет снять?
Как же ему надоело быть енотом!!!
Марина чувствовала себя отвратительно.
Ее мутило и тошнило, раскалывалась голова, накатывала противная слабость. Явно, несовместимость сил, такое бывает.
Или второй вариант, если ее ребенок будет девочкой, то это будет очень сильная ведьма.
Или — или.
И в том, и в другом случае, Марине приходится плохо. Она-то вообще не ведьма, в ней только кровь ведьминская. А самое обидное, что разобраться не получается. Сейчас у малыша самая лучшая защита — сама Марина. Ее аура, ее тело…
И это тело активно требовало кушать.
ЖРАТЬ!!!
Желательно — вот прямо сейчас, посреди ночи! А что?
Ночью нажраться, с утра потошнит — и порядок! Но Марина так устала от этой тошноты… вот сейчас ей хотелось бананов! И обязательно с медом. Намазать и медленно откусывать по кусочку. Чтобы два вида сладости…
Марина честно лежала пять минут.
Десять…
Потом желание стало вовсе уж непереносимым, и она махнула рукой. Позвонить прислуге? Ах, если бы! Это вокруг Евгения слуги прыгали и всячески ему угождали, надо было — ночью прилетали по первому же зову. Но не к ней!
Дворецкий так и объяснил, простите, литта, а никак. У слуг прописан ночной отдых… дежурного оставить? Так хозяин за это доплачивал. А вы будете?
Ах, вы не можете распоряжаться деньгами? Вот, и людьми тоже не распоряжайтесь. Чего вам не хватает? У вас в покоях есть все! Вам приносят что вы пожелаете, но бегать по вашей воле не станет никто. Просто потому, что и вы тут — никто. И вообще… если бы ребенок ТОЧНО был от Евгения! А вы! Как вы вообще могли ему изменить?
Вот, по порядочности вашей и отношение!
Вслух дворецкий этого не сказал, конечно. Но и так все было ясно. Марине оставалось только скрипеть зубами и считать время до родов. Долгое, очень долгое еще время…
Вот станет она тут хозяйкой, она всех этих хамов в клочья разнесет! Вдребезги и напополам! Если они сами не уйдут, конечно…
Дворецкий точно уйдет, он уже об этом сказал. Он служит роду Отт, а не всяким разным, которые умудрились лечь под хозяина! Бабушка могла бы помочь, но ее-то как раз и нельзя было привлекать! Марина даже не представляла, на какие рычаги пришлось надавить Маркусу, чтобы никто не стал копаться в ее родословной.
Маркус еще…
Ну почему нельзя жениться на ней сейчас? Все она понимает, но замужем она бы чувствовала себя спокойнее… ох уж эти родовые заморочки!
Марина горестно вздохнула, завернулась в халат и потопала вниз по лестнице. Где находится кухня, она знает. Пойдет, да и возьмет себе, что захочется. К примеру, бананы. И мед. Она точно знает, там все это есть. А беспорядок слуги уберут, никуда не денутся!
До кухни-то Марина дошла…
А вот зрелище, которое она там увидела, надолго отбило у нее охоту к бананам и меду. Потому что на стуле, без штанов, расположился Маркус Отт, с вальяжно раздвинутыми ногами, а между ними на полу сидела совершенно голая Беатриче. Рядом с ней стояла столь желанная Марине банка с медом, только вот намазан он был вовсе не на банан.
Зато слизывала женщина его с большим азартом. И обоим участникам происходящее очень нравилось, судя по позам и выражениям лиц.
— А… гха…
Марину согнуло и снова вывернуло наизнанку.
Какие уж тут выяснения отношений, когда такая беременность?
Если бы на прелюбодеев ведро с водой вывернули, был бы такой же эффект. Маркус подскочил на стуле, заехал Беатриче в ухо коленкой и взвыл.
А вот не надо так дергаться в сложный момент, женщина ведь может и перепутать что-то с бананом.
Только зубы щелкнули.
Судя по вою, Маркуса, если и не укоротили ему банан, то сильно травмировали.
Марина и рада бы гордо сбежать, да вот беда — ее опять стошнило. Так что она пронаблюдала и как Маркус исследует пострадавшее место, и как Беатриче ощупывает лицо — нет, не будет синяка? А потом, даже не накинув халата, разворачивается к Марине.
— Ты сюда чего приперлась, идиотка?! Тебя звали?!
— Ты… ты…
Марина даже и не придумала, что сказать в ответ.
— Я! Законная невеста Евгения! А ты тут никто, и никем будешь! Вот вернется Эжен, я попрошу его признать твоего ребенка, а тебя выкинуть прочь, на родную помойку! Нужна ты тут, как бобру — валторна!
