В общем, основной ход событий удалось восстановить, равно как и доверительные отношения с Лизкой-Бетти. Ни о каких планах касательно дальнейшей совместной жизни речи не шло — слишком рано. Я попытался было, но нарвался на деликатный намек и почел за лучшее съехать с темы. Пусть ее. Созреет рано или поздно. А давить не только бесполезно, но и вредно — наоборот, заупрямится и фиг ты ее потом переубедишь. Зато ненаглядная хотя бы убедилась в неизменности моего к ней… к ним отношения. А это главное. Плюс меня из депрессии вывела. Или вернее будет сказать «посттравматический синдром»? Без разницы, главное, к концу недели меня прекратили мучить кошмары. Примирился, так сказать, с реальностью. И это не благодаря, а вопреки стараниям кэпа — тот не придумал ничего лучше, как начать среди меня агитацию за бусидо и прочие самурайские заморочки.
— Так что ты надумал, Алекс? — вывел меня из задумчивости голос Лизки. — Еще один грех на душу?
— Не, тут все сложнее… и проще. Не думаю, что тебе нужно это знать. Пусть твоя совесть будет чиста.
— Ты гляди-ка, какой заботливый!..
— Да, я такой! — подбоченился я. — И сейчас это докажу… черт! Ну кому еще приспичило?!
— Не отвечай.
— Не ответишь тут, — буркнул я, поморщившись от зуммера — меня вызывал через «нейр» Рин-сан. — Интересно, чего ему надо?.. Да! На связи!.. Действительно? Ладно, иду.
— Уже прибыли? — Лизка села на кровати, обхватив руками колени. — Что-то быстро… и прыжок я не почувствовала…
— Мы были заняты. Все, пора. Попозже загляну.
— Я у Алекса-младшего буду.
— Хорошо.
Чмокнув ненаглядную в щеку, я выбрался из койки, торопливо облачился по форме, не забыв дыхательную маску и куртку-«бомбер», и шагнул к двери. Там я задержался: оглянувшись, встретился взглядом с Лизкой, получил ободряющую улыбку, и только после этого свалил в тень…
… швартовочный отсек встретил меня зловещей тишиной и танцем теней в неверном свете — «Спрут» постарался, не иначе. Но к такому я уже давно привык, так что на провокацию не поддался: преспокойно уселся на скамейку, росшую из стены, вызвал персонального мини-гекса, сформировавшего виртуальность, и принялся в очередной раз проверять настройки прыжкового генератора «Кэрриера», пристыкованного с той стороны шлюза.
Долго ждать не пришлось — уже минут через десять появился Рин-сан, перед которым понуро брел Айвен Готти, изрядно подрастерявший былой лоск. Челюсть у него до сих пор не срослась, он морщился от каждого неловкого движения, отдававшегося болью в сломанной кости, но терпел и молчал. Видимо, знал, что раскрывать рот еще больнее.
— Алекс, ты уверен?
— Кэп, и ты туда же?..
— Бетти?
— А кто же еще? — усмехнулся я. — Она как заботливая мамаша. На молоко дует.
— Ее тоже можно понять.
— Можно, — вздохнул я. — Но для меня это… сложно, так скажем. К тому же решение принято.
— Ну, как знаешь, — пожал плечами Рин-сан. — Сам справишься, или подстраховать?
— С этим-то? Да легко!
— Самонадеянность — худший враг самурая.
— Просто дверь заблокируй, и все.
— Хорошо. — Кэп беззлобно ткнул Айвена в поясницу, отчего тот машинально шагнул вперед и оказался прямо передо мной. — Он в твоем распоряжении. Если что, зови.
— Обязательно, — хмыкнул я. И переключился на Готти: — Но ты ведь не доставишь неприятностей, Айвен? Кивни хоть, болезный.
Тот, впрочем, шутку не оценил: опасливо отступил на шаг и угрюмо на меня уставился, мол, ну теперь-то чего еще?
— Да так, хочу твою дальнейшую судьбу прояснить, — широко улыбнулся я. Хотя, судя по реакции Готти, получился скорее оскал. — Ты же наверняка задавался вопросом, почему тебя тоже не испепелили? За компанию, так сказать? Раз уж я клевретов и «Фалькон» не пожалел… задумывался о таком?
Айвен прищурился и медленно кивнул.
— А я и не сомневался. А еще наверняка всяких ужасов напридумывал… да ладно, не зыркай! В этом и заключался план: ожидание смерти хуже самой смерти… да расслабься ты, чудак! Не буду я тебя пытать… хотя…
— М-м-м?..
— Не мычи, и не дергайся. Я тебя и пальцем не трону. Есть мысль поинтереснее. Хочешь узнать, что я задумал? Точно хочешь? Ну, изволь…
Взмахом руки заставив виртуальность рассыпаться мириадом искорок, я встал со скамейки, оказавшись лицом к лицу с Готти, и уставился ему в глаза немигающим взглядом:
