- Здесь. Никто. В горы. Не ходит, - зашептали из темноты, - отговорите вашего друга, если не желаете ему смерти.
- ВОООООН!!!
- Вставай, пойдем, - я схватил ее тонкие, почти прозрачные пальцы, боясь сжать их слишком сильно, а она не пошла даже, а словно поплыла вверх по тропинке меж двух холмов, укрытых зеленым плащом тайги. Все, как я люблю: блондинка, фигуристая, но не сисястая. Только лица не разглядеть. Жаркое солнце рассыпается в мелких кудряшках ослепительным нимбом, заставляющим щуриться и утирать слезу.
Шли в гору, но легко и быстро. Она чуть впереди, что позволяло мне любоваться ее такими манящими округлостями. Однако долго я этой херней заниматься не собирался. Вот сейчас будет поляна с мягкой травкой, завалю и отдеру, как сидорову козу.
Я ускорил шаг и...
- Олька-а-а. О-о-ольк, гляди, батяня-то твой оклемался, - толстенная, в три обхвата, баба, сидя на телеге, продолжала орать, сложив ладони рупором, - совсем оклемался, - добавила она уже тише, глядя на мой хер, натянувший кальсоны, который, впрочем, тут же расслабился, реагируя так на бесформенное, да еще и усатое уебище, восседающее на мешке с капустой.
Я огляделся. Тот самый поселок звероводов, в котором Ткач покрошил всю семейку моей малолетней заказчицы. Один из четырех ныне пустующих бараков уже разобрали на дрова. Слева за частоколом уцелевшая в переделке малышня гнет спину на небольшом огороде, а дальше... Дальше огненно-желтый, начинающий уже облетать лес.
Какого хуя? Вот только что же была весна. Снег уже совсем было собрался явить миру говно и осенние трупы, и на тебе - скоро опять "белые мухи" налетят и на то и на другое. Как так?
Во двор стремглав влетела Ольга.
- Батяня? - я посмотрел на нее. В ответ дитятко пожало плечами и оттопырило нижнюю губу.
- Пошли в дом. Тебе лечь надо, - Ольга потянула меня к крыльцу.
- Это чего я семь месяцев валялся? - меня продолжала удивлять окружающая действительность, напоминающая последние октябрьские деньки.
- Пять. И ты иногда вставал и сам с собой разговаривал. Федор хотел тебя в лес отвезти и оставить, но я не разрешила, - Ольга приняла важный вид, уперев испачканные в земле руки в бока.
- Кто такой Федор?
- Теткин хахаль. Помнишь, я тебе про тетку рассказывала?
- Так какой же сейчас месяц? - спросил я, войдя в дом.
- Август. Скоро сентябрь.
- Ничего не путаешь? Точно не октябрь? - я с сомнением посмотрел на маленькое запотевшее оконце.
- Не-е-е. В конце сентября у нас снег ложится. А у вас не так?
- Нет, - я сел на измятую кровать и окинул взглядом скромное убранство хаты. В прошлый раз было не до того, а теперь я сидел и рассматривал старый почерневший сундук, с накинутым на него дырявым матрацем, низкую, обмазанную глиной печку и рассохшийся стол, стоящий у стенки, к которой была прибита странная фигурка, похожая на рогатого зайца.
- Это что?
- Костец. Оберег от топтуна.
- И что этот топтун сильно досаждает? - я сразу смекнул, что речь идет о какой-то местной страшилке.
- С тех пор, как Красавчик сбежал, его не слышно. А раньше каждую ночь топал, лошадей и собак пугал. А теперь Красавчик лошадей пугает, а собак пожрал всех, а Федор сказал, что застрелит его, а сам боится. Не застрелит. А это Федор хотел Красавчика на бои продать, а Красавчик убежал, а...
- Пожрать бы чего, - прервал я словесный поток.
- Ага. Это сейчас, - Ольга бросилась к печке и достала теплый еще чугунок со щами. Я выхлебал его до дна и завалился на кровать. Вырубился моментально, но в этот раз на десять часов, а не до весны.
С опытом приходит понимание, что легкие деньги, зачастую, не приносят их обладателю ничего, кроме проблем. Поэтому я никогда не брался за заказы, когда наниматель обещал золотые горы за плевое дело. Сколько раз слышал о незавидной судьбе тех же наемников, соблазнившихся на подобное, сколько раз возле притонов натыкался на трупы удачливых игроков, сорвавших куш. Легко пришло, да нелегко ушло. Вот и со мной случилось нечто подобное. Очухавшись, я не обнаружил в своих вещах ни самородков, ни алмазов, ни доброй половины монет. Ольга толком прояснить ситуацию не смогла. Сказала лишь, что шмотки мои какое-то время лежали в больничке без присмотра, пока доктор промывал мне кишки и делал уколы. Разве что вспомнила про несколько золотых и камешков, отданных врачу в благодарность.
- А остальные где? - спросил я без особой надежды.
- Пацаны ими играли. Сейчас посмотрю, - девочка выскользнула из комнаты и пару минут спустя вернулась, держа на ладони три не самых крупных алмаза, - остальные потерялись.
Потерялись... Бля, да на эти камушки можно было... Ладно. Чего мне жаловаться на судьбу? Жив, относительно здоров и даже в приличном плюсе против того, с чем появился в Березниках. Вот только Ткача теперь ищи-свищи, и обратно хрен вернешься. Святые за заказ спросят. И как дальше? Шагнуть в реку судьбы и отправиться по течению. А что, здесь не так уж плохо. Рыбалка, охота, грибы, ягоды, кедровые шишки... Освоюсь, - я вздохнул. - Дьявол. Не умею врать себе.
