Прежде Эрик следовал хотя бы этому правилу: комнаты распределяются после квалификации. Возможно, прежде Эрик следовал и правилу, запрещающему использовать в спаррингах настоящие ножи. И — он сам говорил — прежде давал инициируемым право самим решить, кто прыгнет первым.
Прежде. Но не в этот раз.
Я коротко улыбнулась и покосилась по сторонам. Никто не смотрел на меня. Четверо ребят сбились в кучу и оживленно обсуждали карточки и ожидающие их отдельные комнаты. Я снова опустила глаза в ладонь.
Причина пренебрежения правилами — не только Фракции, но и его собственными – я?
Это предположение было очень приятным, я едва сдерживалась, чтобы не улыбнуться снова.
Эрик поспешил распределить комнаты, потому что не желал мириться с тем, что я живу в тесном подобии казармы с четырьмя парнями, бурлящими гормонами? Это ревность, чувство собственничества, это проявление заботы? Любовь?
Я украдкой провела по карточке пальцем, будто она была живой частью Эрика, и он мог почувствовать это нежное прикосновение. А затем спрятала во внутренний нагрудный карман.
Он решил, что я принадлежу ему, и делиться не хотел, а раз так, — пусть сам он этого мог не осознавать, лишь чувствовать, — то Эрик не исключает возможности того, что секс вовсе не был точкой.
Возможно, он был заглавной буквой первого слова в нашей истории.
========== Глава 8. Комната. ==========
Отведенная мне комната оказалась довольно тесной, с узким высоким окном в самом углу. Через тусклые стеклянные блоки почти не проникал свет, потому приходилось постоянно включать монотонно гудящую лампу, светящую холодным синим светом. Из мебели тут были кровать, стол, табурет и покосившаяся этажерка. На стене возле кровати, где постоянно прислонялась спина прежнего жильца, растянулось продолговатое темное пятно вытертой краски.
Но все это не имело никакого значения, поскольку эта комната была только моей, в ней запиралась дверь, и тут были отдельные душ и туалет, которые ни с кем не придется делить, и в которых можно будет побыть наедине с собой без лишних свидетелей.
В тесной коморке ванной комнаты тоже было узкое окно из стеклянных блоков — выглядело так, словно посреди окна построили стену — и я любила усесться под горячим потоком воды и наблюдать, как за тусклым стеклом гаснет день.
Первая ночь в новом жилище прошла почти бессонно. Я лежала на кровати — непривычно широкой после коек в казармах — и смотрела в потолок, через который по диагонали тянулась неровная полоса слабого холодного света.
Взбив подушку и сунув под нее руку, я не могла заставить себя закрыть глаза и уснуть. Во мне все бурлило, тело пружинило и вибрировало от восторженного волнения, в голове пузырились мысли.
Я не могла поверить, что теперь являюсь полноправным членом фракции. Теперь это мой дом, я больше не Эрудитка, я больше не новичок, застрявший — зависший на волоске над пропастью изгоев — между уютным прошлым и неясным будущим. Не глядя, я потянулась к карточке, которую оставила на табурете рядом с кроватью. Сначала наткнулась на резинку для волос, затем на наручные часы, а потом пальцы скользнули по гладкому пластику карточки.
В темноте ночи, нарушаемой лишь отражением лунного свечения на потолке, я не могла рассмотреть, что на карточке изображено, но я помнила: Эд О`Лири. Разведка. Уровень доступа: 2.
Эрик. Лидер. Уровень доступа: абсолютный. И никаких полосок.
Он расселил нас по разным комнатам, меня и четырех других новичков, попавших в разведку. Он расселил вместе с нами всех остальных, не желая выделять истинной причины своей спешки с выделением комнат. Действительно ли он руководствовался ревностью?
Что будет теперь, когда я работаю в разведке, двери в которую даже для Лидера закрыты? Как находить поводы для случайных — якобы — встреч, чтобы не дать ему забыть, чтобы заставлять его думать обо мне?
Как знать наверняка, что мои предположения — не напрасные фантазии?
На следующий день, сам того не ведая, Дарра принес мне любопытную — радостную, очень важную для меня — новость. Я привела друга на крышу, на которой мы с Кинаном иногда сидели и смотрели на стену. Здесь мы ждали, пока Рут вернется с патрулирования.
Это был наш первый полноценный разговор после распределения. Прежде мы лишь пробегали мимо друг друга, успевая переброситься лишь парой слов. Сегодня мы, наконец, могли поделиться всеми своими впечатлениями.
Дарра рассказал, как неожиданно скучным и неинтересным оказалось определение в командный состав.
— Я натурально секретарша, — хохотнул он. — Ношу бумаги, бегаю из кабинета в кабинет, хожу за Лидерами, записывая в блокнот их распоряжения. Персональный раб.
— Ничего, — рассмеялась я. — Ты близок к лучшим из нас. Ты в шаге от поста Лидера.
— Ага, — кивнул Дарра. — Лидера секретарш.
Мы оба расхохотались. Над Чикаго был красочный закат. Красный диск солнца сползал за стену, отбрасывая на небо последние мазки алой краски. Воздух был прохладным и вкусным, наполненным пьянящими ароматами осени.
— Ходят слухи, — снова заговорил Дарра. — Что Эрик хотел отдать мою должность тебе.
