— Юлька в Москве, на съемках телепередачи. Игра такая, «Кладоискатели», на острове в Тихом океане, она участвует…
— Да, знаю, видела рекламу. И Бася говорила… Неужели она все-таки туда попала? Слушай, Герман, ей очень повезло! Там такой конкурс!..
Она прошлась по квартире, с любопытством оглядываясь вокруг.
— У вас очень мило. У твоей Юли хороший вкус… А дочку ты, наверное, к ее родителям отвез, да?
— Нет, Виктория! — решился я. — Никуда я Светку не отвозил. Ее у меня… украли.
— Что-о-о?
Сестра в это время рассматривала машу семейную фотографию, которую Юлька увеличила и повесила на стену в рамке под стеклом. От неожиданности у Виктории в буквальном смысле подкосились ноги, она неловко плюхнулась на диван.
— Герман, что ты такое говоришь? Ты шутишь? Разве можно шутить такими вещами?
— Нет, я не шучу. Ее действительно похитили.
— Боже, какой кошмар! Когда?
— Позавчера, — я взглянул на часы. — Сорок девять с половиной часов назад.
— А что в милиции говорят?
— Видишь ли, Виктория, я не был в милиции.
— Но как же так?
— Это может быть опасно для девочки… Меня специально предупредили.
— Да, они всегда так говорят, я слышала… Может быть, ты и прав… Но какой же ужас, Господи! Просто не верится!
Я не знал, что ответить на это.
— Как же это произошло? — Виктория прервала паузу вопросом, которого я больше всего боялся.
— Я оставил ее в машине, всего на пять минут, и она исчезла. — Говорить о Регине я ей, разумеется, не стал.
— Боже мой, боже мой… И?… Что?
— А потом мне позвонили и сказали, чтобы я не дергался. Что если я сообщу в милицию, найму частного детектива или просто расскажу кому-нибудь об этом, Светку живой не увижу.
— А чего они хотят от тебя, ты выяснил?
— Пока нет. Сказали, что сообщат потом.
— Господи, я все еще поверить не могу! И что ты собираешься делать?
— Что, что! — я не выдержал и сорвался на крик. — Вот сижу, как дурак, и жду.
Виктория строго поглядела на меня темными, как у ее матери, глазами. Мария Львовна вспомнилась так живо, что я решил — ну, сейчас будут читать нотацию. Но сестра вдруг сказала совсем другое:
— Герман, а ты когда ел последний раз?
— Не помню, — искренне ответил я.
— Тебе обязательно надо поесть! — решительно заявила она, поднимаясь с дивана. — Тебе нужно много сил, а их необходимо поддерживать. Я пойду соображу что-нибудь.
— Неужели ты умеешь готовить? — удивился я. Виктория рассмеялась.
— Это не моя заслуга, а Васина! Я же сказала тебе, что замуж собралась?… А в моем возрасте, братик, нужно уметь удержать мужчину всеми возможными и невозможными способами. Путь к сердцу и все такое… Пришлось к твоей бабушке на поклон идти, чтобы она со мной кулинарный ликбез провела. На мое счастье, у нашей Баси талант не только в готовке, но и в педагогике. Она даже такую бестолковую ученицу, как я, смогла чему-то обучить! Сейчас я тебе это продемонстрирую!
И, не слушая моих возражений, двинулась на кухню.
— Ой, да тут на полк солдат наготовлено! В холодильнике и суп есть, и каша гречневая, и котлеты… Похоже, Юлька твоя постаралась на славу. Что тебе разогреть?
— Все равно, — по инерции ответил я и вдруг почувствовал, что действительно голоден.
Виктория показалась из кухни, надевая на ходу Юлькин фартук со смешной лошадкой.
— Я все поставила — и первое, и второе, — сообщила она. — Сейчас еще салат нарежу, у вас там огурцы есть, помидоры, зелень… Она подошла ко мне совсем близко, взяла мои руки в свои и, глядя прямо в глаза, проникновенно проговорила:
— Знаешь, братик, мне почему-то кажется, что все со Светкой будет в порядке. Да что там кажется — я в этом уверена, я чувствую! А женская интуиция — это, скажу я тебе, великая вещь! Она никогда не подводит.
И, не дожидаясь моего ответа, снова исчезла в кухне.
Это были именно те слова, которые мне сейчас необходимо было услышать. Я был не один. Кто-то рядом со мной сочувствовал мне, переживал за меня, надеялся вместе со мной… И верил, непоколебимо верил, что все закончится хорошо. Впервые за эти два дня железная рука, сжимавшая сердце, чуть отпустила.
Я пошел на кухню и смолотил все, что разогрела Виктория. Сама она отказалась ко мне присоединиться, заявив, что никогда не позволяет себе есть после семи.
Я уплетал за обе щеки, а Виктория сидела напротив и смотрела на меня. В ее взгляде было что-то материнское.
— Герман, — спросила она, наливая чай, — а ты Юле сообщил о Светке?
— Нет, конечно. Я не хочу ее пугать. Уверен, что до ее возвращения все закончится.
— Не сомневаюсь! Она надолго? — Месяца на два, а то и на три.
— Ну, конечно! За это время ты уже сто раз из Германии вернешься…
Я недоуменно поглядел на сестру:
— Из какой еще Германии, о чем ты? Виктория ахнула:
— Господи, я ведь еще не рассказала тебе про письмо! Совсем из головы вон! Слушай, братик, у меня же для тебя потрясающая новость! Да, а у тебя загранпаспорт, надеюсь, есть?
— Есть, а что?
