— Сейчас я тебе такое расскажу — ахнешь! Оказыва… И тут зазвонил телефон. Я бросился к аппарату, в спешке задел его, и он с грохотом полетел на пол. Когда я, наконец, нащупал трубку и судорожно прижал ее к уху, там раздавались короткие гудки. Я громко выругался. Виктория успокаивающе положила руку мне на плечо.
— Не волнуйся. Сейчас перезвонят. Если это они, то, поверь, они тоже в этом заинтересованы.
Она оказалась права. Тут же снова раздался звонок.
— Да! Слушаю!
— У тебя под машиной стоит коробка, — сказали на том конце провода и отключились.
— Алло, алло, какая коробка?!! Мать твою, трубку повесили!..
— Это они?
— Да! — я уже был в прихожей.
— Герман, ты куда? Можно мне с тобой?
— Нет, сиди, я скоро!
Мой «Форд» был заблокирован новенькой «Шкодой-Фелицией» и допотопной «Волгой». Я кое-как протиснулся между ними и заглянул под днище своей машины. В темноте действительно что-то белело. Я спешно достал коробку и торопливо открыл ее. Внутри была видеокассета.
Перешагивая через две ступеньки, я сокращал расстояние. Спешка подвела: я споткнулся, растянулся во весь рост и уронил коробку. Кассета выпала и поскакала вниз по ступенькам. Я не на шутку перепугался — а ну как она разобьется? Пулей метнулся вниз, поднял кассету (кажется, цела, слава тебе, Господи!) и дальше нес уже аккуратно, прижимая к груди, как сокровище.
— Что? — испуганно встретила меня Виктория. Но мне было не до разговоров.
Руки у меня дрожали, засунуть кассету в щель магнитофона никак не удавалось. Я нервничал и готов был разнести все вокруг.
— Переверни, — тихо сказала сестра за спиной.
— Что?
— Я говорю, кассету переверни другой стороной. Вон стрелочка.
— Блин, точно…
Я схватил пульт и трижды нажимал на кнопку «play», прежде чем видак заработал. Наконец, на экране телевизора замельтешило, а потом вдруг возникло изображение. И я увидел Светку.
Девочка была снята во весь рост. В своем голубом платьице она стояла у стены и прижимала к себе любимого Бараша. Вид у нее был несколько растерянный и испуганный, но она не плакала.
— А теперь посмотри сюда, в окошечко! — прозвучал за кадром приглушенный мужской голос. — И предай привет папе.
На Светкиной мордочке отразилось любопытство. Она завертела головой.
— А где Гелман?
— Папа будет смотреть через это окошко и увидит тебя!
— Хочу к Гелману! И к Юле! — скривилась Светка.
Тут возникли помехи, видимо, камеру выключили, а когда включили вновь, Светки уже не было. Просто пустой темный фон.
— Слушай внимательно, — вновь зазвучал голос. — Как видишь, твой ребенок жив, здоров и весел. Мы не изверги и ничего плохого девочке не сделаем. Теперь все зависит только от тебя. Твой ребенок для тебя, конечно, бесценен, и ты ничего не пожалеешь, чтобы вернуть девочку домой. Это будет стоить тебе миллион долларов. — При этих словах у меня потемнело в глазах. — Я не шучу. Именно миллион, и ни копейкой меньше. Деньги нам нужны через месяц. Больше мы ждать не будем. Жизнь девочки в твоих руках. Насчет милиции мы тебя уже предупреждали. Если все-таки обратишься — потеряешь ребенка тут же: мы тотчас об этом узнаем, у нас там свои люди. Мы знаем, чем рискуем, и поэтому будем сжигать за собой все мосты. — На этих словах голос оборвался, и на экране вновь замелькала черно-белая рябь.
— Герман, что это? — дрожащим голосом спросила сидевшая рядом сестра.
— Это то самое. — Я чувствовал, что подо мной проваливается земля, на какое-то мгновение в моих глазах померк свет.
— Тебе нехорошо, — донесся откуда-то голос сестры. — Ты такой бледный…
Да, мне было нехорошо, мне было очень нехорошо. Виктория метнулась на кухню и принесла мне стакан воды.
— Это твоя Светка, да? — тихо спросила она. В ответ я только кивнул головой.
— Хорошенькая, я ведь никогда ее не видела. — Голос сестры дрожал. — Господи, какой же ужас, как же так можно!.. Совсем маленький ребенок…
Я перемотал кассету назад и посмотрел все еще раз.
— Какой миллион! — заорал я в экран телевизора, когда голос вновь назвал это невероятное число. — Откуда у меня миллион? Я что, Билл Гейтс? Или арабский шейх? Сволочи!
— Герман, послушай меня! — вдруг тихо проговорила Виктория. — У тебя
Я уставился на нее. Неужели она сошла с ума от потрясения?
— Виктория, что ты говоришь? Откуда у начальника автопарка такие деньги? Конечно, у меня неплохая, по нынешним меркам, зарплата, но я ведь даже не владелец, я наемный работник!
— Дело не в зарплате, Герман. Я привезла тебе письмо.
— Да что ты городишь, Виктория, какое письмо? При чем здесь письмо! Ты лучше скажи, что мне делать?
— Ну, для начала я бы на твоем месте немного выпила, — проговорила сестра, внимательно посмотрев на меня. — Только действительно немного. А то ты не сможешь меня слушать.
Я молча, как лунатик, пошел на кухню, достал из холодильника початую бутылку водки и щедро плеснул в стакан. Виктория пришла следом за мной, отобрала у меня стакан и вылила больше половины в раковину.
— Этого тебе вполне хватит!
Я хлопнул водки, но легче не стало.
— Господи, ну с чего они взяли, что я миллионер? — простонал я.
