Михаил Борисович, Михаил Борисович… Где-то я слышал это имя, и совсем недавно, но вот где? Ладно, потом вспомню.
Я решил не рисковать, выехал в столицу заранее, переночевал в квартире Викиной подруги, тщательно привел себя в порядок и за сорок минут до срока уже был около посольства. Мне почему-то было очень не по себе. Чем ближе подходила стрелка часов к назначенному времени, тем сильнее я волновался. Мне казалось, что я обязательно что-то забыл, перепутал или сделал не так, и теперь у меня ничего не получится.
Звонок мобильника был столь неожиданным, что я даже вздрогнул. Они, похитители? Нет, Виктория.
— Герман, ты как? Волнуешься, наверное? Не беспокойся, все будет нормально! — сестра словно чувствовала все на расстоянии — вот что значит голос крови! — Я звоню, чтобы напомнить тебе две вещи.
— Какие, Вика?
— Во-первых, обязательно переключи свой сотовый на вибрацию. Если он, не дай бог, зазвонит у тебя, когда ты будешь в посольстве, тебя тотчас вежливо выставят за дверь и больше в этот день не примут. У них такое правило.
— Спасибо, я этого не знал.
— А во-вторых, я бы тебе советовала говорить с представителем Германии по-немецки. Ты ведь свободно владеешь языком? А ему это понравится.
— Да, наверное, ты права.
— Вот и все. Документы не забыл? Все на месте? Загранпаспорт, справки, письма?
— Да вроде бы…
— Ну и чудесно! Удачи тебе, братик! Мы с Басей с нетерпением ждем тебя в Москве.
— Герман Шмидт, пройдите, — вышколенный служащий проводил меня в кабинет. — Как вам удобнее будет беседовать — по-русски или по-украински?
— По-немецки — гордо отвечал я.
Чиновник, который меня принимал, внимательно ознакомился с документами, присланными из Германии на имя моей бабушки.
— А, так это вы… Этот ваш поверенный, Вильгельм Лейшнер, звонил нам по поводу вашего наследства. Но это было несколько месяцев назад. Как видно из документа, — он посмотрел в бумаги, — от получения вами извещения о наследстве до прихода к нам прошло немало времени…
— Видите ли, я узнал эту новость только недавно. Письмо сначала пришло в Россию, в Москву, где живет моя бабушка, Барбара Шмидт. И вот только теперь…
— Понятно, — кивнул мой собеседник.
— Я бы хотел попасть в Германию как можно скорее, — заявил я.
— Боюсь, это не получится. Чтобы решить все связанные с этим вопросы, понадобится время.
— Сколько? — напрягся я.
— Ровно четыре недели, — отвечал чиновник. — Мы работаем, как часы.
— Четыре недели?! — Этот срок показался мне вечностью.
— У нас такой порядок, — мой собеседник не мог понять, что меня так удивило. — Это же совсем недолго.
— Но это же целый месяц!
— Вы волнуетесь за свое наследство, за сроки… я понимаю. Но у вас еще есть время.
— Какие сроки? — не понял я.
— Ну как же… Любое завещание может вступить в силу только через полгода после смерти завещателя. Ну, может, там еще будут претенденты, вы меня понимаете…
— Ах, это… Это я совсем упустил из виду… Нет, дело в другом. Мне срочно, очень срочно нужна определенная сумма денег, довольно большая. Я думал, что смог бы…
— Увы, нет. Понимаете, даже если бы я прямо сейчас отправил вас в Германию, вы бы все равно не смогли ни на что сейчас претендовать, тем более — быстро, — он особо подчеркнул последнее слово. — Таков закон.
— Что же мне делать? — Я почувствовал, как холодный пот тонкой струйкой стекает по спине.
— Могу порекомендовать вам только одно, — он сделал выразительную паузу, — ждать. А пока свяжитесь с доверенным лицом вашего дедушки господином Вильгельмом Лейшнером и поговорите с ним. Вот здесь, — он пробежал глазами по принесенному мной документу, — все указано: адрес, телефон, факс.
— Спасибо за совет, — поблагодарил я, — я, пожалуй, так и сделаю.
— Надеюсь, вы не забыли оставить свои контактные телефоны? Возможно, нам понадобится прояснить кое-какие вопросы.
— Я сегодня же уезжаю в Москву. Если я буду нужен, звоните туда — по любому из двух телефонов (на всякий случай я дал оба номера — и Баси, и Вики) или на сотовый.
Он сделал пометку в моей анкете, потом встал и протянул мне руку, давая понять, что разговор окончен.
— Всего вам доброго, герр Шмидт. И, кстати, вы очень хорошо говорите по-немецки. Я, — он улыбнулся, — словно побывал дома.
Месяц… Именно такой срок называли и похитители. Причем подчеркнули, что больше ждать не будут. Что же делать? Если я только через четыре недели получу визу… Пока приеду в Германию, пока все оформлю, пока получу деньги… Тут уж не месяц, а все два пройдут, а то и три. Срочно нужно было что-то придумать…
Из Киева в Москву я летел самолетом — поездов, вокзалов и всего с ними связанного мне за последние дни было уже более чем достаточно. Я сидел у окна, смотрел на проплывающие далеко внизу облака и размышлял под мерный гул моторов.
