Каким образом Светкино платье могло оказаться в этой квартире? Вывод напрашивался только один — дочка была здесь. Ее переодели во что-то другое, а платьице осталось, завалилось за кресло и было второпях забыто… Но что же это получается — рыжая Регина причастна к похищению Светки?… Получается, все было подстроено! Вот хитрая тварь, как ловко она обвела меня вокруг пальца!
; Я кое-как сложил платьице и быстро спрятал его в свою сумку. В ожидании соседки, которая что-то задерживалась, я продолжал осматриваться — теперь уже, разумеется, с повышенным вниманием — но больше ничего важного не находил. Наконец, послышались шаркающие старческие шаги.
— Прошу прощения, что заставила пана ждать. Звонила старшая дочь из Кракова, мы теперь так редко с ней видимся. Когда она разошлась со вторым мужем, то…
Но у меня не было никакого желания вникать в их фамильную историю, меня слишком занимали собственные семейные дела. Я набросился на женщину с расспросами:
— Скажите, вы что-нибудь знаете о людях, которые жили тут несколько дней назад? Кто они? Откуда? Когда и куда уехали?
— Понятия не имею! — отвечала та. — С ними имел дело только Петр, я как раз хворала. Вроде бы семейная пара… Я их даже не видела, они и пробыли-то тут неделю, если не меньше. А до них квартира долго пустовала, желающих снять не находилось — больно дорого. Но Петр не хочет сдавать дешевле, хотя я ему сто раз говорила, чтобы сбросил цену. Лучше ведь сдать подешевле и иметь хоть что-то, чем вообще ничего, правда? Но он меня и слушать не хочет…
Я понял, что придется применить хитрость.
— Знаете, мне понравилась эта квартира, — сказал я, — и высокая цена меня не смущает. Я бы хотел поговорить с хозяином, как вы сказали его зовут, Петр?
— Да, Петр, Петро Григорьевич Нос. Записывайте адрес и номер телефона.
Чтобы занести координаты Петра в свою записную книжку, я пристроился за столиком в холле и обратил внимание на цветную бумажку около телефона. Это была рекламная листовка нашего автопарка.
— Можно я позвоню Петру Григорьевичу прямо отсюда?
— Попробуйте, но, боюсь, вы его не застанете. Они с женой до шести часов на службе.
Она оказалась права — телефон хозяина квартиры не отвечал. Ну что же, придется ждать до вечера.
Во дворе, под сенью каштана, меня вдруг осенило. А что, если?… Во всяком случае, проверить надо обязательно. Я спешно вынул мобильный и набрал знакомый номер нашей диспетчерской.
— Девочки, алло, кто там?
— Та це ж я, Герман Валерьянович, Гала!
— Здравствуй, Галочка! У меня к тебе будет очень важное дело! Посмотри, пожалуйста, не было ли у нас за последнюю неделю вызовов на Двирцеву площадь, дом шесть, квартира пятнадцать? Поняла?
— Зрозумила, чай, не дурная! Зараз пошукаем… Двирцева два, Двирцева семь… Ось, е! Двирцева площадь, шесть, квартира пятнадцать! Осемнадцатого травни, девятнадцать годын.
— Восемнадцатого мая в семь вечера? А кто вез?
— Та ж мий Остап Миколаич!
— Остап? Он на месте?
— Ни, нэмаэ.
— Галя, он мне срочно нужен! Разыщи, из-под земли достань, слышишь! Я через пятнадцать минут буду в парке, пусть он тоже подъедет, это очень важно!
— Зараз, Герман Валерианович!
Галя Черемешко была женщиной толковой. Вскоре ее муж Остап стоял передо мной, нервно поигрывая ключами от машины. Он был немного встревожен срочным вызовом, и я торопливо объяснил ему, что все в порядке, ничего не случилось и он ни в чем не виноват. Просто мне нужно кое-что узнать.
— Ведь это ты забирал пассажиров с Двирцевой площади шесть, квартира пятнадцать, вечером восемнадцатого мая?
— Памъятаю, йыздыв.[5] — А кого ты вез?
— Сим'ю виз. Прыйижджи, судячи з вымовы — точни москали. Панночка молодэька — ох и красуня… Я б йийи и сам з задоволенням… Руденька, з ногамы вид вух. А чоловъяга з нэю — дывытыся нэма на шо.
Товстый, лысый, в литах — рокив мабуть з пъятдесят йому. Протэ, бач, багатенький. Пъятдесят гривень жбурнув мэни и рэшту нэ взяв. Ще дытынка з нымы була…[6]
— Ребенок? — только что не заорал я.
— Сама так, дытынка! — подтвердил явно озадаченный моей реакцией Остап. (На работе ведь никто не знал о моем несчастье.) — Дивчынка, зовсим манэнь-ка — рочкив из тры, нэ бильше.[7]
— Немедленно расскажи мне о девочке! — потребовал я.
— Та нэма що розповидаты. Я йийи и нэ роздэ-вывся як слид вона увэсь щлях спала. Вона спала вже як воны до машины сидалы, мужик йийи на руках тры-мав. Дивча як дивча… Здаэться билявка. Я на нэйи вза-гали нэ дывывся — все бильше на йийи мамашу споглядав.[8]
— Как она была одета? Девочка?
Остап только пожал плечами. Я понял, что слишком много от него хочу.
— А куда они ехали?
— До аэропорту! У ных и вализы булы, мене по-прохалы знесты.[9]
— Вот, значит, как… О чем говорили по дороге?
— Ну як звычайно, про що люды говорять як на потяг або лытак поспитають. Чи встыгнемо, чы усэ на мисци, документы, квыткы чи у порядку. Хвылювалыся.[10]
— А о девочке хоть что-нибудь говорили? Хотя бы по имени называли? Вспомни, это очень важно!
Остап долго чесал в затылке, супил брови, хмурился, пытаясь вспомнить.
