В коридоре встретилась Бася (родители оставались еще в ресторане с гостями). Вика упала ей на грудь и разрыдалась:
— Басенька, милая, ну зачем?… Ну почему…
И домработница гладила ее по волосам и тихо утешала:
— Ничего, моя девочка, ничего… Все будет хорошо. Поверь мне, это далеко не самое страшное…
От матери Вика никогда в жизни не видела такой ласки, не слышала таких слов…
С Васиной помощью она сменила подвенечный наряд на целомудренный шелковый халатик. Вика старалась переодеваться как можно дольше, чтобы отдалить так пугающий ее миг. Но в конце концов больше тянуть уже было нельзя. Замирая от ужаса, Вика вошла в спальню. Аркадий, совершенно голый, лежал поверх одеяла.
— Ну, женушка, ну иди же ко мне, я заждался… Молодая супруга торопливо погасила свет.
Ту первую ночь Вика до сих пор вспоминала с ужасом. Было стыдно, больно и отвратительно. И если физическая боль со временем стала утихать и где-то недели через две (первое время они занимались
Впрочем, недолго продолжалось и ее замужество. Расписались они в самом конце апреля, а уже в середине августа молодой муж был с позором выгнан из генеральского дома.
Бася, целыми днями смахивающая пыль с трофейных богатств генерала, спросила как-то у хозяйки, Марии Львовны, куда это подевалась медная всадница с копьем да настольные часы с Орфеем. Произвели смотр и обнаружили пропажу еще одной статуэтки, полудюжины серебряных ложек, нескольких колец и браслета с рубинами. Мария Львовна была в шоке. На Басю она не подумала. У генерала в доме бывало немало всякого народу, но чтоб их такие солидные друзья воровали… А тут под вечер пришел генерал и, как в плохой комедии, сообщил, что только что заезжал с друзьями в комиссионку на Кузнецком купить для генерала Пташука к его юбилею саблю, а на витрине красуется знакомая всадница с копьем.
— А меня еврей во Львове в сорок пятом уверял, что она такая одна на весь мир, мол, сам мастер отливал.
Бася с хозяйкой переглянулись.
— Ты машину уже отпустил? — нервно спросила Мария Львовна.
— Отпустил, — генерал стал расстегивать китель.
— Вызови снова, — голос у супруги был командирский.
— Зачем? — удивился генерал.
— Затем, что в комиссионке стоит наша всадница! — Мария Львовна была в бешенстве.
— Успокойся, — генерал аккуратно повесил китель на плечики. — Комиссионка все равно уже закрыта, мы ее сами с боем взяли. А почему это ты решила, — при этом он бросил взгляд на застекленные витрины, — что это наша всадница?
— Да потому, что наша — ускакала. — Мария Львовна в изнеможении села на кресло.
— Как ускакала? — не понял генерал.
— Ну пропала, про-па-ла.
— Ты уверена? — До генерала стал доходить истинный смысл происшествия: в доме завелись воры.
На следующее утро, еще до открытия комиссионки, Мария Львовна стояла у ее дверей. В квитанции, выписанной на всадницу, была черным по белому написана фамилия сдавшего статуэтку. Это был Аркадий, сын Егора Яковлевича. Дальнейшее разбирательство, уже дома, прояснило ситуацию до конца: Аркадий играл в карты. Конечно, на деньги. Долги надо было отдавать, а долгов было много. Всадница была возвращена на место, Аркадию указали на дверь. А Вика только вздохнула с облегчением. И пока мать искала ей нового мужа, она в очередной раз влюбилась. Но теперь не в киноактера и не в портрет кисти Ван Дейка, а во вполне реального человека, тромбониста из их оркестра — Мария Львовна добилась для дочери после консерватории распределения в Большой театр.
Жизнь Вики засверкала новыми красками, знакомые изумлялись происшедшим с ней переменам. Она похорошела, разрумянилась, глаза ее светились.
Однажды утром Бася услышала, как девушка, одеваясь в своей комнате, напевает песню из культового фильма «Возраст любви»:
Если ты в глаза мне глянешь, И тревожно мне, и сладко, Если ты вздохнешь украдкой, Мне печаль твоя видна, Если, мне целуя руку, Ты шепнешь одно лишь слово, Жизнь отдам и не спрошу я, Для чего тебе она…
— Да ты никак влюбилась, Вика! — с нежностью сказала Бася.
Вместо ответа генеральская дочка лишь потерлась щекой о ее ладонь. Бася вздохнула.
— Дай тебе Господь счастья, девочка… Вот только знаешь что… От Марии Львовны глаза прячь. Мало ли…
