— Сказал же, отвяжись! — В комнате послышалось движение, очевидно, он встал и заходил по комнате. — Этот твой брательничек-то дорогой когда вернется?
— Думаю, утром. Они с Лизой так глядели друг на друга…
— Значит, время есть. В общем, возвращать девчонку ему нельзя, это исключено. Убивать ее, конечно, тоже бы не хотелось, но…
Больше ждать я не мог, был просто не в состоянии. Ударом ноги открыл дверь гостиной, влетел и повалил этого гада на пол. Думаю, что я разорвал бы его на клочки, если бы не Виктория. Она закричала и повисла на мне, вцепившись просто-таки намертво. Пока я пытался ее стряхнуть, Игорь успел подняться. Но тут мне удалось оторвать от себя Вику, и я снова бросился на него.
— Где моя дочь?! — хрипел я. — Говори, сволочь, или я тебя убью!
— Герман, не надо! Герман, пожалуйста… — причитала Виктория.
Я успел хорошенько врезать ему пару раз, на третий он вырвался и бросился вон из комнаты. Я рванул было за ним, но сестра с неожиданной быстротой оказалась между ним и мной и загородила собой дверь.
— Нет! — кричала она. — Не трогай его! Лучше меня убей, я это заслужила! Но его не трогай!..
Боролись мы с ней очень долго — все-таки она была существом слабого пола, к тому же моей сестрой, еще так недавно чуть ли не самым дорогим на свете человеком, и мне не хотелось причинять ей боль. Она же дралась так неистово, как только может доведенная до отчаяния женщина. Когда же я, наконец, все-таки освободил проход и выбежал, ее ненаглядного Игорька уже и след простыл.
Я вернулся в генеральскую квартиру. Виктория, растрепанная, в кофточке с оторванным рукавом, сидела в углу и то ли плакала, то ли скулила.
— Что же ты наделала? — устало сказал я.
Она подняла голову, и я поразился переменам, происшедшим с моей сестрой. Практически на моих глазах она из моложавой, ухоженной и привлекательной женщины превратилась в старуху. Она встала и молча побрела из комнаты.
— Нина Ивановна? — услышал я из коридора ее голос. — Это Виктория. Извините, что так поздно, но дело срочное. Приехал Светин отец, он живет в другой стране. Он срочно хочет забрать Свету. Да. Приедем, как только сможем. Завтра утром, наверное…
— Кто такая Нина Ивановна? — спросил я уже в передней.
— Мать Игоря… — тихо прошелестела сестра.
Нина, которая сплела моей дочке венок и купила куклу, жила в Сосновом Бору — под Санкт-Петербургом, на самом берегу Балтийского моря. Мы решили, что быстрее всего доберемся туда на машине, — и я в который раз с благодарностью вспомнил Сашку Семенова.
Пока «Тойота» мчала нас по Москве и области, Виктория сидела на заднем сиденье как мышка и только изредка вздыхала или всхлипывала. Но на подступах к Твери ее словно прорвало — она разрыдалась и принялась говорить без остановки.
— Ведь меня же предупреждали! — плакала она. — И Лиза, и другие… Что у него уже было три жены, все старше него и богатые, он их обобрал и бросил…
Я молча слушал — ничем помочь сестре я уже не мог. И вскоре узнал всю историю с похищением. Письмо из Германии действительно завалилось за тумбочку в прихожей — только лежало оно не полгода, а несколько дней, и найдено оно было не при Лизе, а при Игоре. Игорь же его и вскрыл, несмотря на робкие протесты Вики, что, мол, чужие письма читать нехорошо. Он велел пока ничего не говорить Басе, чтобы ей не стало плохо от сильного потрясения, и, уходя, забрал ярко-желтый конверт со всем содержимым с собой. А через два дня появился у Вики — злобный и поведал ей жуткую историю. Оказывается, он в свое время по неосторожности столкнулся с миром криминала, и его «поставили на счетчик». Теперь он должен ни много ни мало миллион долларов — или бандиты его убьют.
Вика была в шоке. А придя в себя, стала спешно подсчитывать — квартира, дача, картины, материны украшения… Но Игорь ее остановил:
— На миллион у тебя все равно не наберется! Да и потом, если продавать все это срочно, потеряешь чуть ли не половину стоимости. А ждать некогда — они поставили очень жесткие сроки.
— Но что же делать? — Вика чуть не плакала.
— Мне придется жениться…
— На ком? — застонала Виктория.
— Да есть тут одна, дочка нефтяного магната… Хорошенькая, но не в моем вкусе. Влюблена в меня по уши. И очень ревнивая. Я почему не хочу с ней связываться — тогда у нас с тобой вообще не будет возможности видеться, она ни за что не даст. А ты же знаешь, как я тобой дорожу.
Слышать все это для страстно влюбленной женщины было невыносимо.
— Но неужели нет никакого другого способа? — вскричала она.
— Есть, дорогая, — вкрадчиво сказал Игорь тем самым бархатным голосом, который сводил ее с ума. — Но это потребует от тебя жертв.
— Я сделаю все, что ты захочешь! Только останься со мной…
— Но как же ты могла… — Я с трудом управлял автомобилем.
— Я любила. А когда любишь, то готов на все. Понимаешь, на все. Даже жизнь отдать.
— А убить? Если бы он сказал тебе убить? Меня, или Светку, или Басю… Ты что, тоже бы согласилась?
Сестра только разрыдалась в ответ. И мне было ее жаль.
— И кто все это придумал?
