Солдаты всё собирались, многие с улыбками на лицах. И все они даже и не осознавали, как же на самом деле плохо, что Дамир оказался именно другом. Причём другом инициативным и неожиданно заинтересованным в походе. Мир будто бы переворачивался, как планета, обращающаяся вокруг своей оси.
— Господин Дамир, скажите, вы хоть сколько-нибудь переживаете пред наступающим походом? — спрашивал старичок, поглаживая всклокоченную седую бороду да целуя тяжёлый золотой крест, на который плавно опускался один из появившихся солнечный лучей, с силой пробившийся сквозь листву и ветки окружающих деревьев.
— Переживаю ли я? — посмаковал вопрос архимаг и вдруг буквально прыснул от смеха. — Переживать надо, если противника уважаешь и знаешь его истинную силу. А над Эриком можно только хохотать. Из него маг, как из меня кухарка. Согласен, Адонис?
Старик в ответ только глухо улыбнулся, повертев головой и радуясь беспечности и бесстрашию молодого архимага.
«За плечами Дамира большое светлое будущее. Я чувствую это» — подумал старичок. И только Вальтер молчал, словно воды набравши в рот. Всё в округе казалось какой-то нелепой декорацией, а сам лидер магов думал о себе, как о бесполезном рудименте в стройном организме, что гордо звался Нижним миром.
Солдаты, полностью экипировавшись и морально приготовившись к новым свершениям, уже начинали собираться в стройные ряды, плечом к плечу, шлемом к шлему. Шеренга шла за шеренгой, постепенно выстраивая лучшее магическое воинство на белом свете. Воинство, что было уверено в том, что магия и мана — дары Божие, а Церковь Господа — это божественное и несокрушимое место, центр духовности, идейная столица всего мира. А оскверняющая эту единую для всех духовность империя Мартена была обязана потонуть в жарких языках пламени. Так хотел каждый маг, каждый человек, каждая живая душа в мире.
Солдаты выстраивались и выстраивались, ни на секунду не останавливаясь, когда вдруг произошло то, что всё это время ждал Верховный архимаг, то, чего он так ожидал, во что всё ещё верил.
Поле в момент притихло, словно позволяя приближающемуся грохоту воцариться на месте лёгкого шума, что владычествовал здесь ранее.
Солдаты поворачивались назад, медленно смотря на огромный отряд, буквально потонувший в серой походной удушливой пыли. Впереди скакала фигура и лошадь неистово ржала, словно ознаменуя его приход:
— Либерт… — глухо пролепетал Вальтер, чувствуя, как его кулаки сжались. Ну уж нет, если и на этот раз наблюдения и аналитика подвели, Верховный архимаг просто так этого не оставит. Самолюбие было выше всяческой логики, человек с надвинутой на половину лица благородной белой маской просто не мог больше ошибаться. — Ты же точно наш враг. Я это знаю. Я в это верю… Хоть ты человек хрупкой натуры, это не может тебя лишить предрасположенности к предательствам ради собственных целей и интересов…
Архимаги смотрели вперёд и всё поле полностью затихло, оставив надвигающийся шум играть бесспорно главную и, возможно, свою финальную грандиозную партию.
Только что такой болтливый и шумный Дамир тут же совсем притих, старик напрягся, скрипнув зубами, и каждый в воинстве явственно чувствовал — настал момент истины. На поле пришёл последний игрок мировой арены, последний из самых вероятных предателей. И архимаги поднатужились, стараясь понять кто он такой этот Либерт — простой трясущийся нелепый архимаг или настоящий предатель Церкви Господа, сильный и волевой лидер, что всё это время носил маску, хоть и не уважаемую, как у Вальтера, маску, скрывающую тайную подлую личину.
Момент истины накрыл поле своими незримыми щупальцами и никто более не смог бы от них отделаться — настало время правды…
Вот провалялся силуэт скачущего неостановимого архимага, вот чётко показался первый магический строй. Адонис ещё крепче сжал зубы, а Дамир нервно сглотнул, что не укрылось от безразличных, на деле довольно настороженных глаз Вальтера. Либо Дамир и вправду вжился в свою новую роль якобы партнёра, либо он и вправду боялся за то, что может разразится вот-вот. На чьей же он стороне? Вальтер обхватил свой подбородок несколькими тонкими пальчиками и изредка поглядывал на необычного ковбоя. Сомнения всё ещё не сдавались, они ещё держались, крепко схватившись за последнюю хрупкую соломинку. Верховный архимаг не должен был допускать ошибок и поражения…
Природа будто бы остановила своё движение — всё потонуло в тягостном безмолвии. Архимаги встретились взглядом с Либертом — бледным и вечно дрожащим ребёнком, которого нечаянно, будто бы по ошибке, отправили на тяжёлую войну. Он смотрел так невинно и так по-детски, словно мечтал оказаться где-то далеко-далеко, в окружении простых людей, в старых потрёпанных обносках, в дырявых калошах, просто работать и строить дома, выполняя монотонную и привычную работу — почему судьба привела его к такому исходу? Либерт заслуживал всего этого? Он заслужил этот долгий тернистый путь, эту внутреннюю борьбу его души, этот вечный липкий предательский страх?
