Страницы засветились ещё ярче, ещё сильнее, ещё отчаяннее, и наконец в воздух взметнулись молниеносные обильные заклинания, что буквально разрезали его на тонкие струящиеся лоскуты и дугой перелетали раскинувшееся на множество километров громадное войско. Солнце неожиданно померкло, небо потемнело, а над головами дугой изогнулась разноцветная диковинная радуга. И юркие быстрые молнии, и несущиеся вперёд с шипением огненные шары, и плотные голубые водяные мячики, и неистовые ветра, и небольшие торнадо, несущие лишь смерть да разрушение, и иной раз попадавшиеся белые снежки, совершенно не тающие под теперь уже редкими солнечными лучами, и шипастые розы, летящие словно острые быстрые стрелы.
Целая одна большая длинная магическая бомба сорвалась с артефактов и дугой направлялась на врагов. В воздухе поднялся ужасный шум, маги Церкви Господа заворожённые смотрели в небо, на яркую шумную радугу, а Либерт так и не поднял свои усталые глаза. Ему будто всё опостылело, он словно бы умер, без намёков на жизнь. И никакая магическая атака не могла привлечь его убитое внимание…
— Господин Либерт! — тряс его за плечо вспотевший рядом стоявший солдат, всё чаще посматривающий на сверкающее яркими всполохами небо и, то и дело, нервно поправляющий тяжёлый шлем. — Кому говорю! Да очнитесь вы!
Мягкая рука плавным жестом опустилась солдату на плечо и тот перестал трясти, посмотрев на своего архимага, всё ещё сидящего на лошади:
— Готовьтесь к обороне. Поставьте щит, отразите магию любыми средствам, а потом мы контратакуем, — тихим, спокойным и шелестящим голоском пропел Либерт и солдат тут же вернулся к своим побратимам, провозглашая нерушимый приказ лидера башни.
Войско молчало, смело глядя на яркие радужные цвета несущихся разрушительных заклинаний. Огромная волна, смерч, град, дождь неслись вперёд, на них, на всех сразу, мечтая уничтожить, испугать, заставить отступить… Но войска были готовы идти до конца. Либерт пообещал каждому из них свободу, а причин не верить ему ни у кого не было. Его, архимага, положение было и так тяжёлым, врать было сейчас бесполезным и глупым делом.
Вражеские книги взмыли в воздух. Артефакты дружно засверкали зелёным мягким светом, тут же затопив каждую шеренгу в нерушимом и смелом строю. Шелест магии, прочерчивающие небо косые дымные дорожки, грохот и шипение — небо буквально потонуло в ужасной по мощности атаке. В атаке, что в теории могла снести всю подошедшую армию предателей, оставить от неё лишь клубящийся пепел да остатки мечей.
Зелёный свет яростно вспыхнул, заверещал, и крупный щит раскинулся от края и до края, таинственно и враждебно поблёскивая да источая волны дикой высвобождённой силы. Огромная волна, громкий дождь, по-прежнему неслись, достигнув самой высокой и пиковой точки, самой важного и решающего аккорда, такого разнообразного, яркого и разрушительного, так неистово освещающего всё поле и множество миль окрест этим диковинным разноцветным салютом.
Казалось, заклинания зависли в воздухе, не в силах наконец начать своё отвесное стремительное падение. Архимаги пристально, но с явным удовольствием смотрели за праздничным салютом, не в силах отвести взор и каждый в строю за их спинами был не в силах купировать это неожиданное боевое возбуждение. Солнце больше не было, не было и неба. Осталась только громадная волна из всего, что только было возможно: ветра, огня, воды, снега, металла, песка — в этом мощном ударном кулаке была вся мощь магического союза архимагов.
Щит всё также мерцал, необыкновенный ало-зелёный щит, словно панцирь черепахи, словно ласковое лёгкое одеяло, укрывающее каждого вооружённого солдата Либерта. А бледный как моль архимаг всё также не шевелился, будто бы и не зная о той беде, что достигла сейчас самой высшей точки в небе.
Порождения природы замерли и внезапно продолжили ход. Магическая волна, от мощности которой у воинов Церкви Господа неистово заболели виски, низринулась вниз тысячами ярких огней, быстрых росчерков и громкого, раздирающего уши, стремительно приближающегося воя.
Щит стоял и должен был стоять до последнего. Мана всех солдат, плечом к плечу стоящих в войске предателя, подпитывала пышущие жаром и ревущие от магии артефакты, а те держали щит. Зелёный, с лёгкими крапинками, мерцающий, но выглядящий так убедительно и надёжно…
Магия Церкви Господа опускалась много быстрее, чем поднималась ввысь. Крутая дуга наконец завершалась, и три архимага, широко улыбаясь, наблюдали за практически дошедшими до врагов магическими атаками. Кое-где пламенные болиды да мелкие снежки уже касались мощного прикрывающего всех и вся щита, и те лишь таяли, словно пожираемые ярко-зелёной мерцающей магией.
