Когда тощий бледный архимаг подскакал к глубокой взрывной воронке, его войска ликовали ещё сильнее, ещё смелее, ещё громче, чем прежде. Противник, их враг, бойцы Церкви Господа отступали прямо вниз, прямо ко дну дымящейся, горящей воронки, не в силах противостоять активным, безумным атакам. Сталь ярко сверкала в свете солнца, святые маги всё ещё отвечали на атаки, однако дух их был уже давно сломлен. Поражение порождало следующее поражение и так раз за разом. Архимаги не смогли помочь собственным солдатам. Они проиграли это сражение…
— Как печально. Мы празднуем победу над врагом перед суровой собственной кончиной… Как же смешно и грустно, как же радостно и одновременно безумно всё это выглядит… — тихим, печальным голосом молвил Либерт на фоне всеобщего, громогласного, победного крика. Да, враг наконец оказался в опасном для него окружении. Враг оказался на самом дне ямы, воронки, откуда выбраться было сложно даже ему. — Это наша полноценная победа, что сейчас и принесёт нам сокрушительное поражение. Всё кончено, я не сбегу…
— Э? — недоумённо повернулся один из магов, смерящий бледного архимага с землёй. Они никогда его не любили… Даже семья в своё время отвернулась, сделав гордого, тощего человека обычным рабом, лишив его права быть настоящим человеком, жить настоящей, свободной жизнью. А ведь всего что он хотел и о чём мечтал — быть нужным, любимым, значимым. Жить простой скучной жизнью в кругу семьи, ценящей и уважающей его заслуги, поддерживающей и говорящей искренне и чисто, как и подобает общаться близким родным людям. Он хотел любви, остальные любили только себя.
— Ты не боишься смерти? — тихо спросил архимаг, внезапно кротко улыбнувшись, будто бы в последний раз.
— Конечно не боюсь. Никакая смерть не заставит нас встать на колени и проиграть. Победа за правдой, — громко отрапортовал маг, тоже улыбнувшись и смотря на спокойного, умиротворённого архимага, уже давно казавшегося мёртвым, безучастным и смирившимся. Словно они и не побеждали врагов своих, словно и не гулял здесь победный грациозный крик, словно бы последние секунды были уже сочтены. — Мы уже победили. Враг на дне, он сломлен, он в ловушке, он близок к уничтожению!
Солдат так верил в то, что говорил. Такая уверенность, такие пламенные слова, такое несущееся вскачь дыхание, такая радость в голосе…
Все они сейчас были счастливы. Счастливы от скорой победы и низвержения врага. Были они счастливы и тогда, когда огромная электрическая яркая трескающаяся стрела полетела вперёд, срываясь с твёрдой руки Вальтера и пронзая воздух, летя всё быстрее, всё молниеноснее. Такая огромная, опасная и брыжущая миллионами ярких, жёлтых брызг.
Предатели один за другим растворялись в этом удивительном, мощном свете. Они становились частью этого прекрасного заклятья, не успевая ни увидеть стремительный объект, ни тем более почувствовать его своей тут же сжигающейся кожей.
Стрела влетела в толпу врагов своих и поглотила её своей неусытной утробой. Ликовавшие солдаты, всё ещё продолжая ликовать да победно кричать, просто исчезали в ослепительном сиянии, что за секунду превратило день — в ночь, жизнь — в смерть, победу — в проигрыш.
— Сами себе и поставили шах и мат. Безумство и смелость — воистину удел глупцов, — судорожно молвил обессиленный Вальтер, падающий на колено да наблюдающий за убывающей вдаль божественной стрелой.
Она поглощала, принимала в себя, вбирала все тела, силуэты, фигуры, тела всех врагов своих. Святые маги запрокидывали головы и на их глазах стрела Верховного архимага пролетела аккурат над воронкой, не задев ни единого мага Церкви Господа. Многие из них падали на колени, в начавшейся молитве, некоторые зарыдали от истинного счастья. Великая Война была выиграна добром и светом, как и подобало испокон веков. Правое дело на то и было правым, верным и справедливым, что всегда несло в себе правду, крупицу истины.
Предатели один за другим исчезали в несущейся стреле и оставался только прах, только лишь след, только лишь смерть.
— Что происходит? Господин архимаг, почему вы так спокойны? Сделайте же что-нибудь, мы же все погибнем в этом свете! Господин архимаг! Либерт! Что вы творите? — кричал последний оставшийся в живых маг, тут же обронивший меч и убегающий куда подальше, смахивающий рукавом свои горькие слёзы, чувствующий несущееся вскачь сердце. Его последние удары…
— Конец всегда был так близок… Страха нет, нет и паники. Я заслужил всё это. Воистину, я предатель для всего человечества, я предал даже самого себя, — Либерт спрыгнул с коня, спокойным рассудительным взглядом, ожидая нацеленной ему прямо в сердце большущей, гордой, божественной стрелы, расплёскивающей во все стороны ману и ветвящиеся молнии. — Ничего у меня не получилось. Вся моя жизнь — сплошной грех. Но ведь я не хотел всего этого. Бегство, ужас, рабство, владычество, унижения, ненависть и вот я здесь, стою посреди разваленного, уничтоженного поля, вокруг моря из холодных трупов. Я — убийца! Я — трус! Я заслуживаю такого конца!
