А на самом деле, мы именно такие. Наша ненависть друг к другу не имеет границ.
Все совсем не так, как должно было быть. Я не с Роном, не с тем, кого люблю, и кто влюблен в меня. Я с Пожирателем Смерти, человеком, убившим моих родителей, пытавшим меня снова и снова, беспощадно и безжалостно…
Но у меня нет выбора.
Прервав поцелуй, он переворачивается, — и я оказываюсь сверху, — и начинает медленно двигаться внутри меня. Ловлю его ритм, он крепко сжимает меня в объятьях, так крепко, что тут же начинают проступать синяки там, где он касается меня. Он кусает меня за шею, больно впиваясь зубами в кожу, и я вскрикиваю от боли, но ему все равно. Ублюдок. Ему всегда нравилось причинять мне боль.
Он отстраняется, и в уголке его губ блестит капелька крови. Моей крови. Грязной крови.
Он опускает одну руку между нашими телами, и каждая клеточка моего тела взрывается ярким фейерверком пронизывающего наслаждения, когда он касается меня там. Глухой стон исходит из глубины его груди, и я вторю ему, комната кружится и расплывается перед глазами, становясь причудливым калейдоскопом ярких пятен. Я будто взлетела к звездам и теперь стремительно падаю вниз, полыхая яростным огнем…
Электрический разряд пробегает по оголенным нервам, я вся горю и не могу вздохнуть под шквалом невероятных ощущений. Его пальцы впиваются в кожу на бедрах так сильно, что, кажется, еще чуть-чуть и она лопнет, и моя кровь тонкими ручейками устремится прочь из тела…
Он наращивает темп, я цепляюсь за его плечи изо всех сил, и пару мгновений спустя он с громким стоном рывком насаживает меня на себя. Наши крики сливаются и тонут друг в друге…
Все стихает.
Прижимаюсь лбом к его плечу. Никто из нас не шевелится, наши тела все еще тесно переплетены, и я не знаю, что сказать, или думать, или чувствовать…
Чувствую его тяжелое и горячее дыхание на своем плече. Он поднимает руку и сильнее прижимает мою голову к себе.
Минуты текут, но мы словно застыли. Внезапно я вспоминаю, о чем хотела спросить его.
— Почему ты повел меня туда? — Слабо шепчу я.
Несколько томительных секунд в ожидании. Одна его рука покоится на моей спине, другая по-прежнему лежит на затылке. Он вздыхает, и я чувствую слабое дуновение на своем обнаженном плече.
— Я хотел, чтобы ты осознала, насколько низко готовы пасть такие, как я, наказывая тех, кто отказывается им подчиняться.
Открываю глаза и отстраняюсь от него, чтобы заглянуть в затянутые дымкой серые глубины.
— Но я уже давно знаю это, — шепотом. — Ты не раз лично демонстрировал мне это, помнишь?
Он качает головой:
— Но, в то же время я защищал тебя, возможно, даже больше, чем ты знаешь, — он пристально смотрит мне в глаза, а затем отворачивается. — Но после того, что мы сделали…
Он не спешит продолжать. Глубоко вздохнув и все еще не глядя на меня, он заканчивает мысль:
— Я не смогу больше защищать тебя, Гермиона.
Его слова вселяют в меня панический ужас, но я знаю, что это уже не важно. Ничто больше не имеет значения. Потому что он вновь назвал меня по имени. Он может сколько угодно отнекиваться и отрицать, но он, наконец-то, увидел во мне равную, увидел во мне человека. Это стоит всего, что было, есть и будет. И этого вполне достаточно. Одно лишь знание этого защитит меня. И спасет.
Разжимаю объятия и скатываюсь с него. Мы лежим рядом, глядя на балдахин над нами, но наши тела не касаются друг друга, за исключением сплетенных пальцев рук. Он сжимает мою ладонь так сильно, что в этот миг я, как никогда, уверена, он никогда меня не отпустит…
Никогда.
«Я хотела бы держать тебя так, пока мы оба не умрем! Как бы ты ни страдал, мне было бы все равно. Мне нет дела до твоих страданий. Почему бы тебе не страдать? Ведь я же страдаю!» — Эмили Бронте «Грозовой перевал»
«Мне снилось, что змея ест сердце мне, а ты с улыбкой смотришь в стороне.» — Уильям Шекспир «Сон в летнюю ночь»
Лежу на кровати, положив руку под голову, и вглядываюсь в кромешную тьму, окутывающую меня, словно покрывало.
Прошла, наверное, неделя или две, — а может, и все три — с того дня, как Джинни была похищена, а затем вновь отпущена на свободу.
Неделя или две, — а может, и все три — с того дня, как Люциус сказал, что не может и дальше защищать меня.
Тяжело вздыхаю. Так скучно сидеть в темноте в бесконечном ожидании. Прошло уже часа два. Но он придет. Он всегда приходит ко мне.
Скорее всего, сегодня одна из тех ночей, когда мне приходится долго ждать, потому что он пытается сдержаться, уговаривает себя остановиться. Но в итоге он всегда здесь, в моей комнате.
Скрип двери, и следом — щелчок…
Он здесь.
Не так уж и долго пришлось ждать.
