— Доченька, ты знаешь, как мне хочется быть рядом с тобой, — отвечала на это Марта, — но я рада твоему решению. Значит, ты уже достаточно окрепла, чтобы справляться со своей болью.
— Нет, я ещё слабая, но мне надо постараться. Он, — Эдера дотронулась до живота, — должен чувствовать себя спокойно. Я помогу ему.
— Обрати на него всю любовь, которая живёт в твоём сердце. Ребёнок даст тебе силу и счастье. В нём ты обретёшь новый смысл жизни.
— Я надеюсь...
— Эдера, надо рассказать о вашем браке семье Андреа. Хочешь, мы поедем к ним вдвоём?
— Нет, я не буду им ничего говорить.
— Но почему? — Марта с тревогой посмотрела на воспитанницу. — Теперь, когда Андреа больше нет, ваш сын подарил бы им часть радости, которую они потеряли.
— Преподобная матушка, дай Бог, чтоб моих сил хватило хоть на ребёнка. А Сатти знакомы со мной, знают, что я любила Андреа, и он меня любил. Если захотят, найдут меня, и я скажу о браке, о ребёнке.
— Доченька, это очень похоже на гордыню, — заметила Марта.
— Нет, гордыня тут ни при чём. Просто я не хочу насильно входить в их семью. И потом, единственной родственницей фактически является Леона, а я её боюсь.
— Думаю, ты к ней несправедлива, — произнесла Марта с укором. — Она мать. Её горе не меньше твоего. Она обрадуется внуку.
— Возможно, — не очень уверенно согласилась Эдера. — Но всё равно я не смогу сейчас пойти к ней.
Вернувшись из обители в дом, где всё напоминало об Андреа, Эдера вскоре поняла, что ей не по силам жить именно здесь. С утра до поздней ночи она занимала себя работой, чтобы не маяться перед сном воспоминаниями, а сразу же засыпать от усталости. Чинция уже вышла из больницы и понемногу помогала Эдере собирать коллекцию для Дресслера.
— Знаешь, — сказала Эдера Чинции, — я бы поехала в Кельн как можно скорее. Мне тяжело здесь. Может, несколько дней в другом городе помогут мне прийти в себя? Как ты думаешь?
— Возможно. Только осилишь ли ты сейчас поездку?
— Попробую. Мне всё равно нет покоя. Я, как могу, стараюсь скоротать время, заполняю его всяческими делами, а оно будто и вовсе не движется. Остановилось моё время, кончилось!
— Оно движется! — обняла подругу Чинция. — Ты сможешь это заметить, если станешь чаще поглядывать на свой живот. Он растёт, а значит, время идёт, и каждый миг уносит с собою часть твоей боли.
— Чинция, что бы я делала без тебя!
Когда Валерио стало чуть-чуть полегче, Матильда вспомнила об Эдере. Что с нею? Как она пережила гибель Андреа? Может, девушка приходила к ним домой, но никого не застала? А может, она свалилась так же, как Валерио, и ей нужна помощь?
— Эдеры нет в Риме, она уехала в Германию, — ответила на звонок Чинция. — А кто её спрашивает?
— Вы меня не знаете. Я позвоню в другой раз. Спасибо.
Положив трубку, Матильда долго не могла прийти в себя от услышанного. «Вот уж от кого не ожидала такого плевка! — подумала она в сердцах. — Отправилась в путешествие! Нет, я ничего не понимаю в людях!..»
Выйдя из палаты Валерио, доктор Джиральди столкнулся с Леоной.
— Синьора Сатти!.. Я разделяю ваше горе. Серджио был моим близким другом. И Андреа я всегда уважал...
— Благодарю вас. Я пришла узнать о здоровье Валерио. Скажите, он очень плох?
— К сожалению, да. Вы хотите его повидать?
— Нет. То есть да, но сначала я хотела поговорить с вами. Может, нам это лучше сделать у вас в кабинете?
— Разумеется. Прошу вас.
— Позвольте вам представить моих друзей. Клаудия де Ренцис и адвокат Франц де Марки.
— Антонио Джиральди. Проходите, располагайтесь. — Профессору показалось странным такое поведение Леоны. — Что-нибудь ещё случилось, синьора Леона? Вам нужна медицинская помощь?
— Да, я чувствую себя неважно, однако мне теперь некогда лечиться. Увы, я единственная, кто в состоянии заниматься интересами семьи... — Леона замялась, обдумывая, как бы поделикатнее подойти к главному для неё вопросу.
— Извините, профессор, — пришёл ей на помощь Франц. — Возможно, это покажется вам несколько грубоватым, но мы хотели прямо спросить: какова вероятность того, что синьор Сатти останется в живых?
— Достаточно велика. Я, во всяком случае, надеюсь...
— Вы надеетесь! Ну ладно, — продолжал наступать Франц. — А можно ли рассчитывать на то, что он когда-нибудь вернётся к руководству фирмой? Я хочу сказать: в состоянии ли он будет полноценно управлять такой большой компанией?
— Могу вас заверить, что мы делаем для этого всё возможное. — Джиральди вышел из-за стола, давая понять, что разговор окончен. — Извините, меня ждут больные.
— Мы не задержим вас надолго, — Франц преградил профессору дорогу к двери. — Нас беспокоит, как бы болезнь синьора Сатти не нанесла серьёзный урон фирме. Моей клиентке принадлежит половина всей собственности...
— Не понимаю, чего вы хотите от меня, — прервал его Джиральди.
— Синьора Сатти вынуждена потребовать, чтобы администрация компании подчинилась ей, поскольку ваш пациент не может исполнять своих прежних функций.
— У Валерио всегда были отличные сотрудники, — напомнил профессор.
— К сожалению, не всегда, — парировал Франц. — Манетти, например, известен своими уголовными преступлениями...
