- Её зовут Джема, - сказал Энди. – Она потрясающая. Я никогда… никогда не хотел детей, пока не увидел её. Мечтаешь о детях, док?
- Кто, я? – Джон хмыкнул. – Едва ли. Если я выберусь живым из этой мясорубки, то не знаю, наверное, буду искать кого-то, кто захочет быть рядом со мной. На самом деле я не гожусь в отцы.
Мэтьюз слабо засмеялся, превозмогая боль.
- Да и я не годился, пока неожиданно им не стал. Тебе непременно нужно завести детей, док, ты просто обязан. И тогда… ты начинаешь понимать, что всё… проклятье… всё, что раньше казалось таким важным, просто чепуха по сравнению с желанием видеть их здоровыми и счастливыми. Господи. Я хотел… я хотел покончить с войной, чтобы дочь росла у меня на глазах. Полагаю, этому не бывать.
Уотсон ничего не сказал, совершенно опустошённый словами этого человека, с которым сражался бок о бок, но совершенно не знал его до этой последней минуты.
- Могу я попросить тебя об одолжении, док? Когда… когда в следующий раз ты будешь дома, не мог бы ты позвонить Луизе и Джеме и поговорить с ними? Рассказать им, что я думал о них до самого конца. А затем… затем пойди и найди себе девушку и заведи с ней детей, ладно? Не оставляй их, пусть растут около тебя. И завязывай с войной, док. Займись чем-нибудь другим, кроме стрельбы по ненормальным психам и штопки других ненормальных психов.
- Хорошо, Энди. Я попытаюсь. Сделаю, что смогу, - сказал Джон, обещая таким образом связаться с семьёй Мэтьюза и передать этот разговор, но что до него самого…
Он смотрел на раскинувшееся над пустыней звёздное небо и думал, что нигде он не будет на своём месте – только здесь, и хотя сейчас он был переполнен ненавистью к этому песку, пропитанному кровью друга, вцепившегося в его руку в предсмертной агонии – и это было страшно, он всё же думал, что если ему придётся покинуть это место, то он не сможет жить, потому что больше ему некуда податься.
Яркие картины воспоминаний погасли, и Джон вдруг ясно осознал, почувствовал всем своим существом, что он лежит в своей постели на Бейкер-стрит, что Шерлок мёртв, но теперь у него есть два ребёнка, которым он нужен и которых ему отдадут завтра днём. Он вернётся домой не один – с ними, и проведёт всю оставшуюся жизнь в заботах об их воспитании. И теперь он понимал, насколько Мэтьюз был прав, когда говорил, что все остальные тревоги отныне будут казаться мелкими и неважными.
Уотсон не забыл, что Мэтьюз умер через два часа, шепча имя своей подруги, а сам он сидел посреди пустыни и оплакивал своего друга, потому что потерял того, кто надеялся получить от него помощь и спасение, потому что, вопреки просьбам Мэтьюза бросить попытки и дать ему умереть, доктор продолжал терзать себя мыслями «что, если… что, если… что, если…», но был бессилен сделать хоть что-нибудь.
Он знал, что всё это произошло с ним в реальности, но не чувствовал липкой крови на руках или колючего песка в глазах – эти воспоминания отошли в тень и дали место другим. Он помнил, как пропускал сквозь пальцы волосы Шерлока, как касался нежной кожи новорождённых, и он удерживал эти образы в сознании, пока наконец не заснул.
************************************************
Алые полосы на белом.
К горлу Шерлока подступила тошнота. Он моргнул. Время замедлилось, а потом и вовсе остановилось.
Алый, белый, тёмно-каштановый, знакомый до боли солнечно-жёлтый.
Краска стекала со стены, жёлтые капли падали в лужу крови, но цвета не смешивались: ослепительно-яркий жёлтый и насыщенный алый существовали отдельно.
Детектив будто получил удар под дых, и это вывело его из ступора.
- Ирен! – он моментально очутился возле неё и опустился на колени. Её дыхание было поверхностным, но пульс был ровным и наполненным. Голова была разбита и из раны текла кровь, руки и ноги были покрыты сеткой неглубоких порезов, несмертельных, нанесённых со знанием дела. Шерлок опять почувствовал ком в горле. Он достал телефон, сбросил входящие сообщения и вызвал скорую помощь.
Он осторожно убрал волосы женщины, чтобы осмотреть и оценить рану на её голове, как веки её задрожали, и она попыталась открыть глаза.
- Шрлок. Какого чёрта т’здесь торчишь?
- Ты ранена, - сказал он одними глазами. Слова застревали в горле, язык онемел.
- Всё хршо. Я большая девочка.
- Ты идиотка. Что здесь было?
- Нет. Времени. Расскажу потом. Уходи, я в порядке.
Она смотрела на него своими зелёными глазами, и взгляд этот был пугающим. Шерлок кивнул, на секунду сжал её запястья и закружил по комнате, отирая жёлтую краску с кончиков пальцев носовым платком. Слова, выведенные на стене над телом Ирен, вспыхивали перед его глазами яркими всполохами каждый раз, когда он моргал.
Неплохая попытка для любителя. Приглядывай за своей семьёй, Шерлок Холмс.
