Ему чуждо такое малодушие. Кстати, прекрасное слово для выражения недостатка храбрости или решительности. Малодушие. Он произнёс это слово несколько раз, на мгновение позволив своему сознанию восхититься присущим английскому языку свойством сплетать многие смыслы и образы в один, пока многократное повторение не лишило его смысла. Малодушие. Он не таков.
Наверное, глупо так сильно желать просто побыть около Джона. Он месяц за месяцем ловил себя на этих мечтах, быстро прогонял их, считая умильно-слащавыми, и так и не смог избавиться от убеждения, что дышать одним воздухом с Джоном Уотсоном после столь долгой разлуки будет ни с чем не сравнимым неописуемым блаженством.
Он всегда терял голову, если речь шла о Джоне Уотсоне. Имя мужа было вписано в каждую клетку его существа, а ведь до их встречи никакого труда не составляло держать всех и каждого на почтительном расстоянии. И детей своих он толком не видел, но они прочно вошли в его мысли, вытеснив с первого места даже острую необходимость добраться до Себастьяна Морана.
Ему не надо думать о Джоне – он дышит Джоном и чувствует его присутствие в каждой молекуле своего тела, но двойняшки захватили его разум безраздельно. И хотя он до сих пор ни разу их не коснулся, но знал – они идеальны.
Им уже исполнилось шесть месяцев. В этом возрасте они… Он нахмурился, роясь в памяти. Однажды, в интересах расследования, он изучил этапы развития младенцев, потом удалил эту информацию, сочтя её более неактуальной. Шерлок сбросил с головы подушку и достал телефон.
Шестимесячные малыши способны переворачиваться со спины на живот; помимо родителей, интересуются и другими окружающими их людьми; им нравится играть; они учатся сами есть. Могут даже попытаться встать. Шерлок нашёл советы начинающим родителям: читать вслух своим детям, помогать им развивать первые речевые навыки и голос, давать им слушать музыку, обеспечить возможность получать разнообразные ощущения от прикосновений к предметам, жидкостям и веществам.
В расстроенных чувствах Шерлок уронил телефон на ковёр. Он упустил так много важных событий в жизни его сына и дочери, и хотя Джон часто их фотографирует и ведёт дневник об их развитии, как и все любящие и заботливые родители, но едва ли способен записывать данные с надлежащей скрупулёзностью. Каков их вес? Взаимодействуют ли они друг с другом? Когда в точности их глаза перестали быть голубыми, как у большинства новорождённых, и начали приобретать присущий только им уникальный цвет? Сколько волосков приходилось на квадратный сантиметр, когда Анна только родилась, и каков этот показатель теперь?
Но больше всего его раздражало то, что ему совершенно неизвестно, как они пахнут и каково это - провести кончиками пальцев по их нежной коже.
И Джон – какие перемены произошли с Джоном? Хотя его супруг был самым стойким, самым несгибаемым из всех известных ему людей, всё же он не каменный, да и камни разрушаются, подвергаясь воздействию стихий. По фотографиям Шерлок видел, что Джон выглядел совершенно измученным, но в последнее время ему как будто стало легче: дети в этом возрасте спят всю ночь не просыпаясь, как подсказал поисковик. На некоторых фото Джон даже казался счастливым. Но у него заметно прибавилось седины. Шерлоку хотелось пересчитать все серебряные волоски. Пусть не все, хотя бы вычислить их количество приблизительно. Выбрать наугад четыре участка на голове и экстраполировать данные на всю поверхность. Вокруг глаз прибавилось морщин, они стали глубже и уже почти не разглаживаются. Большинство из них на совести Шерлока. Как бы он хотел стереть их поцелуями… Джон заметно изменился со времени исчезновения мужа, и не только горе оставило на нём следы, но и отцовство. Детектив глубоко сожалел как об этих переменах, так и о том, что не мог наблюдать их воочию день за днём.
Не факт, что он непременно попадётся. Проникновение в Иствел вовсе не влечёт за собой обязательное разоблачение. И он сможет увидеть изумительные ноготки на идеальных пальчиках Анны и милые ямочки на пухлых щёчках Хэмиша. Он проскользнёт, как привидение (да он и есть призрак погибшего Шерлока Холмса, он мёртв), в спальню Джона и впитает жаждущей кожей его горячее дыхание.
Полтора года, проведённые в бесконечной погоне, - это слишком долго даже для него. Он смертельно устал.
Он заслужил эту мимолётную радость, отдав все силы на то, чтобы близкие были живы. Никто даже не заметит его тайного визита. А ему так нужен этот небольшой подарок, чтобы дальше бороться за собственное выживание. Тридцать километров. Он вернётся ещё до того, как Ирен закончит принимать ванну. Сибаритка. Перетащила телевизор в ванную, ведь она явно принадлежит к числу тех ненормальных, что готовы раствориться в пенной ароматизированной воде.
Никто не узнает.
Именно это он имел в виду, когда сказал, что никуда не собирается уходить.
Ему следовало лучше себя знать и не притворяться хотя бы перед самим собой.
