Дальше поползли недели, слившиеся в мозгу Джона в серую пелену ужаса и отчаяния. Он пытался перестать думать, перестать помнить о падении Шерлока и заполнял время чем угодно, лишь бы остановить поток мыслей. Эта трагедия легла в основу цепи событий, приведшей к появлению у него Рози и Тедди, от которых он теперь ни за что бы не отказался.
Однако в будущем ему придётся испытать сожаление, что он запретил себе обдумать в подробностях события того страшного дня. Он проклянёт себя за то, что доверчиво внимал словам, сказанным Холмсами – любым представителем этой фамилии. Он будет горько раскаиваться, что однажды препоручил им свою жизнь, жизни своих детей и даже их собственные.
Он будет сидеть на мятно-зелёном шезлонге эпохи Регентства, завёрнутый в одеяло, и говорить себе «вернись, вернись, вернись», но на этот раз не взывая к бесплотному духу покойного супруга, но подразумевая: «Вернись, время, не позволяй мне быть таким идиотом на протяжении невыносимо долгих месяцев». Сожаление сменит злость, которая постепенно перерастёт в ярость, снова переходящую в сожаление – и так по кругу. Но это всё в будущем.
А теперь Джон пропускает похороны. Вместо участия в церемонии погребения он позволил старшей сестре обнять себя, пока оплакивал своё горе. Прошли дни, а возможно – недели, когда миссис Хадсон наконец повезла его на кладбище, и он стоял и слушал, как она говорит слова прощания своему любимому жильцу. Затем пришёл его черёд, и он встал у могилы, разделённый с единственным человеком, ради которого стоило продолжать жить, двумя метрами земли. Он с трудом удержался, чтобы не лечь на могильный холмик, будто предлагая земле поглотить и себя; он лишь коснулся надгробия двумя дрожащими пальцами и сказал прерывающимся голосом: «Ты негодяй».
Шерлок был мёртв и не мог ответить, так что Джон зажмурился, расправил плечи и несколько раз глубоко вздохнул.
- Если бы я мог… Если бы существовало хоть что-то, всё равно что, способное вернуть тебя, я бы это сделал. Я бы… Боже, меня бы ничто не остановило, Шерлок. Однажды ты сказал, чтобы я был осторожен в своих желаниях, потому что их исполнение мне может не понравиться… - Джон прервался, пытаясь справиться со спазмами в горле. – Вернись, вернись, вернись живым и здоровым – и я буду готов на всё. Абсолютно на всё, лишь бы ты вернулся. Что угодно. Ты знаешь – я сдержу слово.
Могильный камень хранил молчание. Миссис Хадсон утирала выступившие на глазах слёзы. Джон сжал левую руку в кулак и кивнул – Шерлоку, миссис Хадсон и себе самому.
- Ты всегда был впереди, а я лишь следовал за тобой. Ты остался верен себе.
Продолжать он не мог – сдавило горло. Джон заморгал, прогоняя слёзы, заставил себя выпрямиться, отступил от могилы и пошёл прочь. Миссис Хадсон робко коснулась его локтя, и он обернулся к ней, подбадривающее улыбаясь. Так они и шли рука об руку к ожидающему их чёрному автомобилю.
Больше на кладбище Джон не появлялся.
В будущем он не единожды порадуется, что так вёл себя. Но тогда он просто не смог бы ещё раз вынести ту боль, которая пронзила его, пока он стоял на тех двух метрах грунта, похоронивших живой и блестящий ум Шерлока и его холодное мёртвое разлагающееся тело.
Будь осторожен в своих желаниях, Джон Уотсон. Они могут исполниться.
*********************************************
У головы раздался жужжащий звук.
Джон, капитан Джон Уотсон, бывший военврач, немедленно вскочил на ноги.
Колыбель с двойняшками переместили из спальни отца, так как малыши теперь редко просыпались по ночам и не требовали постоянного надзора.
- Для здоровья так будет намного лучше, мой дорогой, - настойчиво объясняла ему Селеста. – Всем троим нужно хоть немного отдыхать друг от друга и оставлять личное пространство.
Джон согласился с этим предложением, выдвинув ряд условий: обязательность замаскированных датчиков движения в детской и два комплекта радионянь - для каждого из детей. Возможно, он немного переусердствовал в стремлении обеспечить безопасность, но иначе был бы неспокоен, учитывая, сколько незнакомых людей постоянно бывают в поместье.
Сейчас сработали датчики движения, установка которых самому Джону казалась чуть не заскоком с привкусом паранойи, и этот звук выбросил его из кровати. У Эми сегодня выходной. Селеста отключила бы сигнализацию, если бы пришла взглянуть на внуков, и в любом случае – ночные визиты были не в её характере.
У Уотсона был пистолет – удалось убедить Майкрофта вернуть ему оружие, когда тот счёл состояние его психики удовлетворительным – зарядить который было делом двух секунд. Он на цыпочках прошёл через кабинет, прижался спиной к стене у дверей, после чего кинул быстрый цепкий взгляд в детскую.
В лунном свете он увидел силуэт высокого тощего мужчины в болтающихся на нём джинсах и панковской куртке, склонившегося над колыбелью. В одной руке неизвестный держал гарпун (гарпун?), другую трясущуюся руку он тянул к мирно спящим детям.
