Но она не могла не сочувствовать ему. Конечно, его грубость и высокомерие остались при нём, а также жестокость и насмешки - внешне ничего не изменилось, но с начала их совместной деятельности Ирен была непоколебимо убеждена, что Шерлок, с которым она провела эти месяцы в чрезмерно тесном соседстве, разительно отличается от того Шерлока, которого она увидела при первой встрече.
Он стал умнее, проницательнее, лучше. Иногда он казался более жестоким и холодным, чем раньше, так что с ним невозможно было оставаться рядом, но ни один человек не может притворяться слишком долго, и Ирен довольно быстро поняла, что новая версия Шерлока – это осколок Шерлока прежнего. Новый Шерлок страдал глубоко и остро, и эта непрекращающаяся боль таила в себе нежность, тщательно скрываемую за острыми шипами и ледяной сдержанностью.
Прошли те времена, когда детектив громогласно заявлял всем и каждому, что он повенчан с работой, и ничто и никто более не может его заинтересовать. Не было больше гордого одиночки, с негодованием отвергающего какую-либо помощь, от кого бы она не исходила, устанавливающего собственные законы и нормы без оглядки на других, ищущего лишь информацию и ответы на вопросы, принимающего в расчёт только голые надёжные факты.
Их текущее расследование отличалось от всех предыдущих в самой своей основе. Его целью не было загрузить работой голову целиком и полностью, чтобы не оставалось места для других мыслей – а Шерлок был одержим этой идеей и шёл ради её достижения на всё, включая употребление наркотиков и погружение в расследование самых страшных преступлений.
Шерлок Холмс использовал свой блестящий интеллект не для того, чтобы удержаться от соскальзывания в безвременную могилу из-за праздности, смертоносной для его непрерывно работающего мозга. Он больше не пытался притворяться абсолютно независимым человеком. Сейчас он отдавал все силы делу, потому что любимый человек – а у Ирен не осталось сомнений, что Шерлок так глубоко и искренне любит Джона, как никто никого не любил на её памяти – был в опасности, и это тронуло и заставило зазвучать глубоко скрытые в душе Ирен Адлер струны сочувствия к утратившим друг от друга половинкам единого целого и желать их воссоединения.
Проведя с кем-нибудь шесть или семь месяцев в тесном соседстве, поневоле захочешь узнать его истинное лицо – и Ирен частенько нарочно создавала условия, чтобы детектив сбросил маску и проявил свою сущность, но делала это осторожно. Эти месяцы она наблюдала, как броня ледяного безразличия спадала с Шерлока слой за слоем, являя укрывавшиеся за ней тоску и отчаяние. Она держала его в своих объятиях, дрожащего и плачущего, умоляющего о помощи. Великий непобедимый Шерлок Холмс умолял помочь ему. Сострадание Ирен не распространялось так далеко, чтобы сказать ему, что в просьбах не было необходимости.
Свою роль сыграло, конечно, и то, что она испытывала уважение и зависть к Джону, такому заурядному и невероятно скучному, но в то же время на удивление сильному и надёжному.
Непостижимым образом эти два никому не нужных ненормальных человека нашли друг друга и соединились, а затем расстались, и Ирен, вопреки своему желанию, чувствовала, что обязана (если допустимо применить такое сильное слово) вернуть их друг другу. И она действительно хотела этого.
Конечно, если всё пройдёт, как она запланировала, то это принесёт ей не только значительную единовременную выгоду, но и сделает обоих братьев Холмс её крупными должниками, что равноценно владению всей Британией и оставшимися у неё колониями, которые падут к её прекрасным ногам, как бы Майкрофт ни пытался одурачить её скромностью своего места в правительстве и при дворе.
Поначалу, пока они охотились по всей стране, разрушая одно за другим небольшие начинания Морана, Ирен пошучивала, что им с Шерлоком неплохо было бы самим заняться противозаконной деятельностью и создать собственную преступную сеть. В эту игру было забавно играть вплоть до того момента, пока она не осознала, что они завязли в ней и не смогут из неё выйти, пока не вытащат Морана из его норы. К нему надо было применить метод кнута и пряника, причём так осторожно, чтобы он не смог вычислить, что происходит в действительности.
По всем данным, территориально деятельность Себастьяна Морана была в значительной мере ограничена. Сеть Мориарти за пределами страны практически распалась всецело благодаря усилиям Шерлока, предпринятым за год его изгнания, но в Британии преступная организация не сдавала своих позиций, оставаясь действенной. Полковник не был таким тонким стратегом, как Джеймс Мориарти, но было видно, что он перенял достаточно, чтобы продолжить дело предшественника.
У Ирен и Шерлока было два важных преимущества. Первое: Моран полагал, что Доминантка мертва. Второе: их всецело поддерживало британское правительство, выступая на их стороне. Не то, чтобы Майкрофт помогал им напрямую, но на территории всей страны он обеспечивал им свободные от наблюдения участки, которые они использовали в своих целях.
