- Что сегодня, Шерлок, китайская или индийская кухня? Или вьетнамская? Может, хотя бы намекнёшь? Молли посоветовала мне ресторан с хорошей североафриканской кухней – интересно попробовать. Было бы неплохо выбраться из дома. Шерлок?
Джон вытянул шею и заглянул в дверной проём, чтобы уловить ответную реакцию супруга, но тот было непроницаем. Детектив был целиком и полностью поглощён каким-то смертоносным микробом или другой подобной гадостью, плавающей на предметном стекле под микроскопом.
- Шерлок. Тебе нужно поесть.
- Не голоден. Оставь меня в покое, я занят важным исследованием.
- Питаться необходимо, - напомнил ему Уотсон.
- Мне необходимо разобраться в этом деле, - немедленно парировал Холмс, не отрываясь от окуляров. Джон закатил глаза, затем вернулся к своему ноутбуку и начал набирать текст, нарочно громко стуча по клавишам и улыбаясь себе самому.
Так продолжалось три минуты.
- Джон.
- Ммм? – доктор продолжал лупить по клавиатуре в полной уверенности, что этот шум для тонкого слуха скрипача равносилен скрежету гвоздя по стеклу.
- Джон, - детектив чуть повысил голос, но так и не оторвался от микроскопа. Его блоггер начал печатать ещё громче.
- Джон, прекрати.
- Что прекратить?
Уотсон оценивающе взглянул на Холмса и с удовольствием заметил суженные глаза и сжатые губы: внимание от эксперимента было явно отвлечено. Джон продолжил печатать всякую чепуху, колотя по клавишам с совершенно неоправданным энтузиазмом. Ничто так не действовало Шерлоку на нервы, как плохое обращение с техникой, поэтому чрезмерные старания доктора были излишними, но он не смог отказать себе в этом маленьком удовольствии.
Детектив продержался ещё две минуты, после чего вскочил, оттолкнул стул, ворвался в гостиную, выхватил у своего блоггера ноутбук, захлопнул его и швырнул на диван. Джон широко улыбнулся, сложив руки на груди.
- Проблемы, дорогой?
- Ты невыносим, - почти прорычал Шерлок, зло сверкнув глазами.
- Я занимаюсь своим блогом, - сказал Джон, не выдержав и ухмыльнувшись, - ведь ты не обращал на меня внимания.
- Я работал, - проворчал Холмс, подступая. Уотсон встал и опустил руки.
- Скукота, - сказал он с вызовом. Одна бровь Шерлока полезла вверх.
- Это источник нашего материального благосостояния.
- Наш источник – это Майкрофт, - фыркнул Джон, - а если не он, то твой трастовый фонд.
- Но работа не даёт мне сойти с ума.
- Скукота, - повторил доктор, приближаясь к мужу. Глаза Шерлока заблестели, уголки губ Джона тронула улыбка.
Внезапно в только что прохладной гостиной на Бейкер-стрит 221 Б повеяло жаром, воздух загудел от напряжения – так их потянуло друг к другу. Это не было животным влечением, Уотсон никогда бы не стал низводить их связь до желаний плоти, потому что в её основе лежали не вожделение и не похоть. То, что происходило между ними, было неотъемлемой частью их маленького мира. Прекраснее Шерлока Джон никогда никого не встречал, но дело было даже не в этом. Эта их взаимозависимость… Она проникала в каждый слой бытия, оплетая каждую его грань; она была непоколебима, как скала, и изменчива, как прилив. Джон бы полностью поглощён этим единением и не волновался по этому поводу, потому что знал – легко читал по сиянию глаз Шерлока, по изгибу его губ, по дрожи пальцев, по напряжению плеч – он знал без тени сомнения, что Шерлок вовлечён гораздо глубже и неотвратимее в это безумие, чем сам Джон.
Вот так и случалось в те немногие месяцы их счастья, что обычное спокойное респектабельное утро могло полностью преобразиться и втянуть их в бешеный водоворот сладостной страсти, наполненной изобретаемыми ими обоими диковинными ласками; и ни о какой полезной деятельности уже не могло идти речи до конца дня. Мимолётный взгляд, дымка в глазах, несколько глупых слов, сказанных в шутку – и вдруг нечто, до сих пор уютно дремавшее, как ленивый избалованный домашний кот, растянувшийся на любимой хозяйской диванной подушке, просыпалось и разрасталось, обретая дикость и мощь ягуара.
И Джону казалось чудесным и потрясающим, как их ежедневная скучная рутина, а иногда даже лихорадка расследования, внезапно прерывались всепоглощающим пожаром страсти, охватывающим их на несколько часов и возвращающим их к реальности потными и удовлетворёнными, выбившимися из сил и купающимися в любви, дошедшими до полного изнеможения. И тогда один из них потягивался и, зевая, предлагал: «Чаю?» - после чего их нечто лениво сворачивалось на своей подушке для сна, отступая, а они становились теми Джоном и Шерлоком, какими их видели и знали другие.
