По правде говоря, Уотсону казалось непостижимым, что никто не замечал произошедшей в них перемены: если не считать день, когда выбирались обручальные кольца, они даже не давали себе труда ничего скрывать. Холмс почти не брался за дела ниже седьмого уровня по разработанной им шкале, в которой на первом уровне располагалась кража ювелирного украшения, на самом деле закатившегося в щель между половицами, а на десятом – двойное убийство/самоубийство в запертой комнате без признаков орудия насилия и при отсутствии явной или скрытой связи между жертвами. Доктор почти прекратил вести записи расследований. Даже его блог пришёл в упадок, хотя Джон не без оснований подозревал, что Шерлок специально устраивает соблазнительные провокации, чтобы отвлечь его от ведения странички в интернете. Детектив ненавидел этот блог.
- Джон? – голос Холмса ворвался в вялое течение мыслей Уотсона, который тут же бросил свои рассуждения и улыбнулся.
- Так что на ужин – китайская или индийская кухня? – спросил он, поддразнивая. Шерлок разочарованно застонал, чувствуя, что его обманом заставили ответить на вопрос, но внезапно решил отыграться, перехватив инициативу.
- Я бы предпочёл съесть тебя, - прошептал он в самые губы Джона, собственнически скользнув руками со спины партнёра на его задницу. Тот усмехнулся и укусил Шерлока в шею почти до синяка.
- Прекрасная мысль, - пробормотал он, - а затем закажем индийскую, верно?
- Заткнись, Джон, - зарычал Шерлок, начиная одной рукой разминать ягодицы любовника. Доктор засмеялся, и всякие осмысленные разговоры на долгое время прекратились.
Позже обнажённый и насытившийся Шерлок, раскинувшийся на их общей кровати на липнущих к телу простынях со следами любовных утех, позволил Джону положить голову себе на грудь, и тот задремал, обняв мужа и закинув ногу на худые бёдра, будто защищая его от всего мира. Шерлок прижал к себе Джона, положив одну ладонь ему на спину, и вдыхал запах его волос, смутно припоминая о микробах, оставшихся на предметном стекле под микроскопом, и считая их гораздо менее интересными, чем переживаемый сейчас момент: вес тела Джона, его дыхание; яркий насыщенный запах пота и секса; кожу в самых неожиданных и удивительных местах стягивает попавшая на неё и теперь подсыхающая сперма; на руке сверкает обручальное кольцо в лучах заходящего солнца – и Шерлока захлёстывает тёплая волна удовольствия, когда он видит это золотое сияние вокруг безымянного пальца супруга.
Он скрупулёзно фиксирует мельчайшие детали, жадно насыщаясь про запас каждой секундой и навсегда запечатлевая их в своей памяти. Пройдёт несколько минут, и Джон проснётся, потянется, оставит на подбородке скользящий поцелуй, а затем закажет ужин в индийском ресторане: шпинат с сыром, ягнёнка под соусом карри, тушёную в пряностях курицу, лепёшки с чесноком и лепёшки с сыром и фруктами, плов и столько закуски бхаджи, сколько, по его мнению, полагается двум взрослым мужчинам – заказ всегда один и тот же, без изменений. Надёжный, неизменный, предсказуемый Джон с его свитерами и коротко стриженными волосами, с привычкой по-армейски заправлять кровать, но обладающий невероятной способностью снова и снова удивлять Шерлока (Шерлока!) вопреки всякой очевидности. Он встанет с кровати, выскользнув из кольца ласковых рук, и отправится в душ. Шерлок вернётся к своему безвозвратно загубленному эксперименту, а Джон попытается заставить его съесть хоть немного карри.
Возможно, потом им позвонит Лестрейд, или же они уснут на диване за просмотром старых серий «Звёздного пути» - и эти минуты тоже будут незабываемыми, но не такими идеальными, как эти объятия сразу после близости, когда Шерлоку не хочется ничего другого – лишь прижимать к себе Джона, его Джона с простреленным плечом и реагирующей на смену погоды ногой, его Джона с гусиными лапками морщин вокруг глаз и непонятной привязанностью к жутким свитерам, этого странного человека, который выглядел, как самый скучный и заурядный житель планеты и должен был быть таким, но оказался полной противоположностью и притягивал детектива сильнее, чем расследование десятого уровня сложности, даже когда спал. Шерлок коснулся губами волос Джона и глубоко вдохнул, как будто таким образом он смог бы навсегда удержать этого тёплого и расслабленного человека так близко и тесно прижатым к груди, что Шерлок сам не мог понять и почувствовать границу между их телами, и даже между их лёгкими.
