Не подумав накинуть на себя халат, в одной ночной рубашке, Алёна спустилась по лестнице на первый этаж. За ту неделю, что она здесь, можно сказать, жила, в доме никогда никого постороннего не было. Несколько жителей деревни, что занимались хозяйством, уборкой и готовкой, никогда не оставались до вечера и не появлялись раньше обеда. Алёна ни с кем, кроме мужчины, который когда-то встречал их с Вадимом у ворот, так и не встретилась. Мишу такой образ жизни, в тишине и определённом одиночестве, по всей видимости, вполне устраивал, вечерами он никого, кроме неё, видеть не желал. И утром всё обстояло также. И Алёна, при всей своей нелюбви к готовке, уже неделю готовила Михаилу Сергеевичу завтраки, вчера даже блинчики пекла, что ещё совсем недавно казалось ей немыслимым занятием. В городе для выпекания блинчиков у неё была Варвара Павловна, а здесь приходилось заботиться о любимом мужчине самой.
Из гостиной ей навстречу кинулся лабрадор палевого цвета, радостно тявкнул и закрутил длинным хвостом. Алёна пса потрепала по голове, попросила:
– Тише, Макс.
А из комнаты неожиданно послышался незнакомый мужской голос, а после короткий свист:
– Макс, иди ко мне.
Пёс кинулся от Алёны прочь, повизгивая от радости, а она, позабыв, что одета весьма нескромно, шагнула к дверям гостиной, не понимая, кто мог без разрешения объявиться в доме.
В гостиной обнаружился молодой человек. Совсем молодой, лет двадцати, причудливо подстриженный, весьма демократично одетый, в сильно потёртые джинсы и растянутую футболку. Он сидел на диване, вытянув ноги в пыльных кроссовках на светлом ковре, и Алёна невольно уставилась на его ноги, а не на лицо. Ковёр было жалко, это было чисто женским инстинктом, захотелось попросить незваного гостя разуться. Кем бы он ни был. Молодой человек тем временем повернул голову, наверное, почувствовав ещё чьё-то присутствие, и на Алёну уставился. Без особого удивления во взгляде, принялся её разглядывать, без всякого стеснения.
– Привет, – сказал он, позабыв улыбнуться. Алёна решила тоже с улыбками повременить, но отозвалась:
– Привет. – И поинтересовалась: – Ты кто?
Парень ухмыльнулся. Нахально и подозрительно знакомо.
– А ты кто?
От этого вопроса стало немного неудобно. Вспомнила, что на ней лишь ночная сорочка, и прикрыла грудь рукой. А ещё раз приглядевшись к молодому человеку, догадалась, кто перед ней. Антон, сын Миши. Барчук упоминал о том, что у него есть взрослый сын, но особо на эту тему не распространялся. Сообщил, и тут же сменил тему. Алёна тогда не стала задавать лишних вопросов, а потом и сама позабыла. Антон не появлялся ни дома у Миши, ни в офисе, никто о нём не упоминал, и она забыла. И вот он объявился, без всякого предупреждения. Или это её забыли предупредить?
– Я скажу отцу, что ты приехал, – проговорила она негромко и гостиную покинула.
Миша так и спал. Крепко, сладко, и будить его было жаль, но пришлось. Алёна присела на постель возле него, поджав ноги, и потрясла Барчука за плечо.
– Миш, твой сын приехал.
Он проснулся не сразу, пришлось ещё раз его потрясти, после чего Барчук перевернулся на спину, сонно вздохнул, и переспросил, не открывая глаз:
– Что?
– Антон приехал. Сидит в гостиной.
Михаил открыл глаза. На Алёну уставился совершенно трезвым, проснувшимся взглядом. И радости в этом взгляде было мало. Поинтересовался:
– Который час?
– Девять.
– Рановато он.
Алёна наблюдала за тем, как Барчук неохотно поднимается, и, судя по его опустившимся плечам, казалось, что он на них тонну-другую поднимает.
– Мне подождать здесь? – спросила она.
Миша оглянулся через плечо, удивлённо посмотрел.
– Зачем? Пойдём завтракать.
Ни возражать, ни о чём-то спрашивать Алёна не стала. Поднялась, накинула на себя халат, завязала его потуже на поясе и запахнула на груди. Предчувствие было нехорошим, но она пообещала себе, что не во что вмешиваться не станет.
– Я приготовлю завтрак, – проговорила она негромко, когда спустилась вслед за Мишей на первый этаж. Прошла через гостиную на открытую кухню, кинула взгляд на Антона, который поднялся при виде отца. Играл с Максом, бросал тому мячик, и Алёна опять же поймала себя на мысли, что играть с собакой лучше на улице, а не в доме, где много мебели с зеркалами и других бьющихся предметов. Но говорить опять ничего не стала. Украдкой наблюдала за Мишей и его сыном. Никто друг к другу обниматься не бросился.
– Ты что-то рано, – вместо приветствия проговорил Барчук. Смерил сына проницательным взглядом, буквально ощупал того с головы до ног.
– Встал пораньше, – сообщил Антон, откровенно косясь на Алёну у плиты, и посмеиваясь.
– Или ещё не ложился, – сказал Михаил. Прошёл через комнату и распахнул балконные двери, что вели на идеально постриженную лужайку перед домом.
– Решил тебя проведать. Как живёшь, что у тебя нового. Смотрю, нового много. И всё очень интересно.
Михаил на это заявление промолчал, и Алёна последовала его примеру, проигнорировала. Вместо этого принялась готовить кофе. А у гостя поинтересовалась:
– Тебе кофе или чай?
