Думать о том, что этот берег, возможно, найден, было страшно. Алёна оглядывалась вокруг, видела всю красоту, к которой тянулась душа, смотрела на замечательный дом, самый прекрасный, что могла себе представить, думала о мужчине, который всю эту сказку создал, и боялась, очень боялась прикипеть ко всему этому душой. Боялась, что наступит такой момент, когда её попросят уйти отсюда, а душу и сердце тогда придётся оставить здесь. И этого будет не исправить. Если такой момент наступит, наверное, тогда её жизнь и закончится. И Алёна всеми силами с собой боролась, но становилось всё труднее. Приходилось без конца напоминать себе, что Миша отлично знает, кто она и на что способна, и не может ждать от неё искренности и душевности. И поэтому не стоит, не стоит прикипать к нему и к его жизни душой и сердцем.
Нужно наслаждаться тем, что есть.
Вполне ожидаемо, Варвара Павловна Барчуку понравилась. Правда, он изначально был настроен скептически, приглядывался к женщине с подозрением, слушал её, хмурясь и вздыхая, но Алёна успела предупредить Варвару Павловну о неуживчивом характере потенциального работодателя, но тут же успокоила, что это довольно быстро пройдёт.
– Его просто нужно вкусно кормить, – сказала она Варваре Павловне, когда везла её в дом Барчука, знакомиться.
Женщина заметно нервничала, но после слов Алёны попыталась посмеяться.
– Алёночка, я же учила вас варить борщ.
Алёна с готовностью кивнула.
– Учили, я же не спорю. Но я, в плане готовки, ученица никудышная, я даже последовательность действий запомнить не могу. А вы сами говорите всегда, Варвара Павловна, что готовить нужно с душой. А у меня душа не лежит.
– Зоя Викторовна хорошо готовит, – осторожно заметила Варвара Павловна. – Я в последнее время к плите и не вставала, всё по хозяйству, по хозяйству.
Алёна возмущённо фыркнула.
– Прекратите называть её по отчеству. У неё ещё молоко на губах не обсохло, чтобы она к себе подобного отношения требовала. Негодяйка малолетняя.
Варвара Павловна, не скрываясь, вздохнула. Несмело продолжила:
– Конечно, это всё очень неприятно. Я не ожидала такого от Вадима Анатольевича.
Алёна секунду молчала, смиряя внутри взрыв возмущения от одного только воспоминания о своём унижении, но после пожала плечами.
– Я тоже не ожидала. Но что случилось, то случилось. – В следующий момент бодро улыбнулась: – Будем надеяться, что всё к лучшему. По крайней мере, для нас с вами.
– Этот мужчина, Михаил…
– Сергеевич, – подсказала Алёна, когда Варвара Павловна запнулась на отчестве Барчука.
– Да, Михаил Сергеевич, он хороший человек? Вам с ним хорошо?
Алёна неожиданно разулыбалась, сама не знала почему.
– Странно, что с господином Барчуком, вообще, кому-то может быть хорошо. Порой он становится упрямым и невыносимым, но в такие моменты просто не нужно обращать на его недовольство внимания, и делать всё так, как должно быть, то есть, правильно. Не надо его бояться, Варвара Павловна. К тому же, я уверена, что вам очень понравится дом, сама деревушка. Там, конечно, тихо, но зато очень красиво. Вы ведь не заскучаете?
Варвара Павловна улыбнулась.
– Не думаю.
– Вот и отлично.
Да и самой Алёне с Варварой Павловной стало веселее. Ушло ощущение, что они с Мишей вдвоём на краю света. Конечно, временами почувствовать себя наедине друг с другом, да с самой собой, весьма приятно, но когда ты часто остаёшься одна, когда любимый человек занят, то одиночество, даже кратковременное, может со временем превратиться в испытание. А что будет зимой? Когда вокруг снега, сугробы и птички не поют?
Значит, она уже раздумывает о том, что проведёт в этом доме, на излучине реки, в доме Барчука, зиму. Сколько раз просила себя не увлекаться? Тот факт, что последние две недели живёт здесь, по-настоящему живёт, не должен бессмысленно окрылять и заставлять фантазировать. Алёна же сама с собой уже договорилась.
Но так трудно было себя останавливать, особенно, когда Миша подходил к ней, вот как вчера вечером, когда Алёна сидела у воды и снова думала о своей жизни. Подходил и обнимал, крепко. И совсем неважно, что именно у него было в тот момент на уме и на сердце. Алёна знала, что её сердце после такого замирает, и начинает оттаивать. И она чувствует себя счастливой и нужной, пусть и на какие-то короткие мгновения. Хотелось вцепиться в него, чтобы чувствовать его руку всегда.
