– Да вся эта версия с ограблением… – покачал головой Шейн. – Она с самого начала казалось мне ерундой.
Майя молча сидела на месте. Кирс уже сказал, что версия с ограблением – ерунда, когда результаты баллистической экспертизы показали, что Джо с Клер были убиты из одного и того же оружия. Шейн этого явно не знал.
– Предположим, все это была инсценировка, – продолжал Шейн, разминаясь перед тем, как вплотную приступить к своей нелепой теории заговора. – Положим, бродяг наняли, чтобы они выстрелили в Джо холостыми пулями и создали видимость того, что он погиб.
– Шейн?
– Да.
– Ты отдаешь себе отчет в том, насколько бредово все это звучит?
Он продолжил пощипывать нижнюю губу.
– И потом, не забывай, полицейские тоже там были. Люди видели тело.
– Так, давай не будем сваливать все в одну кучу. Во-первых, люди, которые видели тело. Если бы ты была единственной свидетельницей, этого было бы недостаточно. Так что Джо лежит там в луже фальшивой крови, ну или что у него там могло быть еще. В темноте. Его видит какое-то количество народу. Но они же не проверяют у него пульс и все такое.
– Ты смеешься? – покачала головой Майя.
– Тебя что-то смущает в моей гипотезе?
– Даже и не знаю, с чего начать, – ответила Майя. – Ну, вот хотя бы полицейские…
– Разве не ты сама рассказала мне про выплаченные деньги? – развел руками Шейн.
– Ты имеешь в виду Кирсу? Твоему новому приятелю, который так тебе понравился и показался законопослушным?
– Я могу и ошибаться на его счет. Не он первый, не он последний. И возможно, Кирс организовал все так, чтобы в момент убийства оказаться на дежурстве. Если это была инсценировка, Джо знал, где и когда она состоится. Так что Кирс позаботился о том, чтобы выйти в нужную смену. Ну, или, не знаю, Беркетты заплатили еще его начальнику, или капитану, или кто там у них за это отвечает, чтобы Кирс оказался на месте преступления первым.
– Тебе бы фильмы снимать с разоблачением заговоров, Шейн. Одиннадцатое сентября тоже было закулисной инсценировкой?
– Я всего лишь перечисляю возможные варианты, Майя.
– Так, что-то я уже совсем запуталась, – сказала она. – Они все были в этом замешаны. Те бродяги, которых Кирс арестовал. Полицейские, приехавшие на место преступления. Медэксперт. Ну, то есть если Джо увозят как мертвого, должно же быть вскрытие?
– Погоди-ка, – произнес Шейн.
– Что?
– Ты же сама мне говорила, что там возникли какие-то сложности со свидетельством о смерти?
– Просто бюрократические заморочки. И пожалуйста, перестань теребить свою несчастную губу.
– Да, в моей теории есть некоторые нестыковки. – Шейн почти улыбался. – Я это признаю. Я могу попросить Кирса показать мне фотографии со вскрытия…
– …которые он тебе не покажет.
– Я могу быть очень убедительным.
– Не стоит. Да, кстати, раз уж они пошли на такие ухищрения, что могло помешать им подделать и фотографии тоже?
– Логично.
– Это был сарказм, – покачала головой Майя. – Он мертв, Шейн. Джо мертв.
– Или он играет с тобой в какие-то игры.
Майя обдумала его слова.
– Или, – добавила она, – это не он играет в игры, а кто-то еще.
День футбола оказался ремейком ностальгического американского кино – чересчур идеальным и роквелловским[7], чтобы быть настоящим. Там были шатры, киоски, игры и аттракционы. Был смех, крики болельщиков, свистки судей и музыка. С лотков продавали бургеры, сосиски, мороженое и тако. Здесь можно было купить практически все, что угодно, в бело-зеленых цветах города: футболки, рубашки-поло, бейсболки, ветровки, переводные картинки, бутылки для воды, кофейные кружки, брелки, складные стулья. Даже батуты и надувные горки – и те были бело-зеленые.
Каждый класс предлагал гостям что-то свое. Девочки из седьмого класса украшали гуляющих временными татуировками. Мальчики из восьмого предлагали при помощи ручного радара и футбольных ворот измерить скорость вашего броска. Шестиклашки поставили столик и расписывали желающим лица специальными красками.
Именно там Майя с Лили обнаружили Алексу.
Заметив их, она бросила кисть и выскочила из-за столика им навстречу:
– Лили! Привет!
Лили, цеплявшаяся за руку матери, немедленно отпустила ее, прикрыла рот ладошками и захихикала, едва не подпрыгивая от радостного предвкушения, как умеют только маленькие дети. Чем ближе была Алекса, тем нетерпеливей становился смех и прыжки. Когда же та подхватила сестричку на руки, смех сменился радостным визгом.
Майя стояла и, несмотря на то что ей в этом приветствии была отведена всего лишь роль зрителя, улыбалась.
– Лили! Тетя Майя!
Теперь к ним спешил Дэниел. Следом за сыном показался Эдди, тоже с улыбкой на лице. Подобная сцена казалась Майе совершенно нереальной, почти непристойной посреди того хаоса, в который превратилась ее жизнь, но это было даже хорошо. В жизни есть черты, которые лучше не переходить, и больше всего Майе хотелось, чтобы эти трое ребятишек оставались на светлой стороне.
