- Что, маленькая? - спросил он, прервав одного из своих советников. Мужчины, склонившись надо огромной картой, рисовали что- то на ней магией. Чутко чувствуя мой испуг, Даррен взмахом руки распустил своих советников, чтобы тут же взять меня на руки, прижать меня к своей груди и снова спросить, что же со мной приключилось.
- Там... на площади. Девушка, - просипела я, глядя в змеиные глаза лаэрда. На миг - один мимолётный миг - лицо лаэрда приобрело надменные, властные черты.
- Ааа, - протянул Дракон. - Не волнуйся, маленькая. Она - виновата.
- Так же, как я была виновата в том, что своровала мясо? -поинтересовалась я, не веря в то, что хрупкая красавица может быть причиной чего - то серьёзного.
- Лия, - тяжело вздохнул Даррен, ласково проводя рукой по моему лицу. -Это моя обязанность, понимаешь? Без наказания не будет страха, без страха не будет защиты. Девица посмела угрожать жизни драконам моей стаи -сложись всё по - другому, я бы ещё до заката придумал бы ей красочную казнь - такую, о которой сложили бы легенды, защищая мой клан надежнее всякого оружия. Но... увы, она должна жить. А потому - пусть ответит хотя бы так. Прочувствует всё то, что чувствовали сестра и мать Эррея, когда по её вине оказались заперты в леднике на несколько дней.
- Так её не казнят? - только и поняла я.
Даррен покачал головой.
- Нет. Ей будет предложена великая честь, - с заминкой ответил Дракон, тут же переводя моё внимание на другое. - Так какое ты платье выбрала на Ночь Дракона?
Я пожала плечами, честно признавшись, что ещё не сделала выбор.
- Ты должна затмить всех, - чмокнул меня в нос хитрющий Дракон. - Поговори с Элионор.
- Да я собственно, и направлялась к ней... - ответила я, хорошо понимая, что Даррен очень ловко увел меня в сторону от опасного разговора. - И всё же, Даррен, насчет этой девушки...
- Лия. - мягко, но настойчиво прервал меня лаэрд. - Я всё сказал.
И всем остальным в замке этого объяснения наверняка было бы достаточно, -с тоской подумала я больше не о драконах
- те сами по себе не очень жаловали другие расы, но о людях и тех же эльфийках, которые по - прежнему жили в замке, пусть и не на отдельном сейчас этаже. И всё же, никто, ни один человек не заступился за эту девушку. Жизнь в клане меняла всех. Неужели и меня тоже?
Я, уже практически дойдя до дверей комнаты, резко развернулась...чтобы тут же натолкнуться на пристальный змеиный взгляд Даррена.
- Люди не драконы, Даррен, - строго заметила я, отчего по лицу лаэрда пробежала тонкая усмешка. - Я понимаю, что она виновата... Но... в её состоянии, долго она не выдержит. Это смертный приговор.
- Я уже сказал, что в клетке девице ничего сильнее простуды, не угрожает, - пожал плечами Даррен.
- Ты обещаешь? - спросила я, понимая, что не имею права спрашивать, но. Я в той клетке не девицу незнакомую видела, а себя, когда Раяна, издеваясь, обещала лишить меня обеих рук.
Даррен, видимо, тоже думал о чём - то схожем, потому не разозлился, не стал отвечать с резкостью - а лишь кивнул, повторив:
- Из клетки она выйдет живой, не волнуйся.
И подойдя ближе, он поцеловал меня в макушку.
- Всё, Лия, не испытывай моего терпения. Иди на примерку - а то швеи до праздника не успеют.
И я доверчиво кивнула, не зная ещё о коварности драконов.
Лия
Человек, пока дышит, живёт своими мечтами. Маленькими - и большими, глупыми - и не очень, теми которыми могут сбыться - и тех, о которых можно только мечтать.
Проснувшись сегодня позже обычного, я долго лежала на кровати, разглядывая чужое серое небо за окном и размышляла...
Скоро ведь зима.
Здесь, на севере, это чувствовалось особенно сильно - пронизывающий холодный ветер, не переставая прогонять летнее тепло, нещадно раздевал золотые и багряные деревья, словно завидуя их красивым, ярким нарядам.
Мы, травницы, особенно чутко чувствуем эту пору - когда лес, травы, деревья - всё, что слышит нас; все, что помогает нам в нашей нелегкой работе, засыпает на зиму, оставляя травниц полагаться только на свои силы.
Обычно, поздней осенью, бабушка бралась за рукоделие - чтобы скорее скоротать долгое время простоя. Я же, странно радуясь первым холодам, подолгу гуляла по серому, смывшему все краски, засыпающему лесу, наслаждаясь неестественной тишиной и своими мечтами.
В другое время года в лесу не до мечтаний - только и смотри, как бы не пропустить какой цвет. Моргнёшь, замечтаешься
- а травка - то уже отцвела, и не осталось в ней совсем лечебной силы.
И только в холодную, но ещё не зимнюю пору - когда снег не мешает тебе пробирается по хоженым тропинкам, можно было остаться наедине с самой собой.
Как же я любила это время!
Бродя между голых деревьев, мечтала я, как и всякая другая девчонка, о своём счастье: любящем, работящем муже, что бы в доме был достаток, а беда обходила нашу семью стороной, чтобы ребятишки - много деток, сколько Создатель пошлёт - столько и осилим, сидели бы в теплой горнице на лавках и болтая босыми ножками (тепло же от печки!) пили бы молоко с свежеиспеченными пирогами.
Глупые, наивные мечты мои!
