Глядя вслед стремительно удаляющейся драконнице, лаэрд заметил, что он ошибся в своих прогнозах на целый день. И что совсем неплохо, когда собственные подданные тебя так боятся.
Лия
Я наконец - то снова полюбила просыпаться по утрам...
Открывать глаза в неясных предрассветных сумерках, слышать мерное дыхание Дракона рядом, чувствовать его сильные ноги, переплетенные, благодаря сбившемуся подолу ночной рубашки, с моими ногами, и нежиться в уже ставших родными, горячих мужских объятиях.
Даррен спал обнаженным, поэтому ни вниз, где ко мне прижималась его твёрдость, ни в верх, где меня могли поймать насмешливые чёрные глаза, я не смотрела, предпочитая прятаться в нежном захвате его рук и мечтать о несбыточном.
Правда бабушка говорит, человек по своей природе создание жадное - всё -то ему мало, всего- то ему не хватает.
Вот и мне уже не хватало - казалось бы, только - только за счастье было руки свои целыми уберечь, да мяса вдоволь наесться, а я уже куда выше мечу... Дуреха деревенская.
Я ведь даже стала мечтать..
Не сразу, конечно, постепенно. Как только научилась в вилках да ложках не путаться, когда перестала тушеваться за трапезами в главном зале, да голову стала высоко держать, начала приглядываться к драконам - насколько мы друг от друга отличаемся и так ли незабываемы драконницы, как они говорят?
По разному выходило. Меня, даже при постоянной опеке Аннике и Элионор, многие Высшие долго считали всего лишь за шутку их надменного лаэрда - а потому и относились соответственно. Однако день проходил за днём, ужин за ужином, и я стала замечать, как постепенно тускнеют их надменные улыбки, обнажая гримасу неуверенности и ... зависти?
Даррен же, словно и не замечая косых взглядов, каждый раз собственноручно - под пристальным вниманием своего клана - накладывал в мою тарелку ароматное мясо, отбирая из большого блюда лишь самые нежные и аппетитные кусочки.
Подавая мне руку в конце ужина, Даррен заставлял клан склоняться не только перед ним, но и передо мной - той самой девицей, которая совсем недавно драила нужники, да комнаты их любовниц, перед самой последней служанкой в замке, презренной человечишкой.
И вот как я высоко взлетела.
А Даррен - Даррен стал моими крыльями - кожистыми, черными, с шипами, но всё же крыльями, которые постепенно, день за днём поднимали меня от положения служанки - рабыни до почетного статуса первой леди, о котором так много твердил лаэрд.
Он заботился обо мне. Предупреждал каждое моё желание, дарил многочисленные подарки, при этом настаивая только на одном - ночевать в одной комнате, в одной кровати. И при этом... даже не трогая меня.
Первые дни я не о чем таком не думала, наслаждаясь ощущением полной безопасности от его присутствия, и лишь пару недель спустя я почувствовала.
То, что чувствовать не должна.
Изредка, нарушая все возможные запреты моей бабушки, я украдкой проводила ладошкой по обнажённой груди Дракона, в тайне надеясь, что одной моей невинной ласки окажется достаточно и Даррен в ответ примется за поцелуи...
Поцелуи я и получала - невинные, нежные поцелуи в макушку. Будто не замечая того, как громко стучит его сердце. Дракон каждый раз спокойным тоном желал мне хорошо выспаться - и сам вскорости засыпал.
И всё же, не смотря на всю ту нежность, которой окружал меня Даррен, я уже давно поняла, что Дракон вовсе не такой добрый, каким хотел мне показаться.
Он бывал разным.
Заботливый Даррен, вытягивающий малыша из холодной лужи и отругавший затем молодую драконницу, которая не уследила за маленьким; строгий лаэрд, который, глядя на тренировки своих воинов, всегда оказывался недовольным их подготовкой и умениями. Случись в этот день у Даррена плохое настроение, ни один его помощник не уходил с поля целым, а уж как сильно доставалось рядовым - лучше вообще не говорить.
Я видела его смеющимся вместе с Макдимом над какими - то шутками, и сосредоточенным, когда Фарретдин объяснял ему что - то про древний ритуал; Даррен бывал и очень - очень злым, до драконьей крайности надменным, когда дело казалось врагов его клана. И не важно, кем оказывался этот враг -огромным ли орком, хитрым ли эльфом или усталой, измученной девушкой-полукровкой.
Её привезли несколько дней назад - в клетке, практически обнажённую -выставив на потеху всего клана на главной площади замка. Настоящих морозов ещё не было - но холод да пронизывающий ветер давно уже гуляли рука об руку по местным окрестностям.
Я как раз бежала от Фарретдина через площадь, когда услышала неясный стон в выставленной наружу клетке. Девушку я увидела не сразу - она лежала на земле, безразличная ко всему. И то как она выглядела, заставило от ужаса пошевелиться волосы на моей голове.
Человек, с явными признаками присутствия эльфов в семье, она напоминала сейчас загнанное в угол животное. Отчаяние и боль сломали её, как однажды сломали и меня... Я тут же вспомнила, как ползала на коленях в темнице, вымаливая у Даррена прощение за тайком съеденное мясо.
Мигом сменив направление, я напрочь позабыла про урок у Элионор, бросившись искать Даррена.
