– О, моя высокая гостья! Вы сидите в глубине кареты, не у окна. Вам же ничего не видно. Прошу вас! – и протянул руку, предлагая девушке выйти. Та, недолго думая, взялась за предложенную руку и шагнула к солнцу.
– Не смею противиться господину этих земель! – вежливо склонила голову.
За ней недовольно морщась, стали выбираться послы. Дамиан подумал: «Если я ей предложу уехать обратно к папочке, она тоже не будет возражать?», но говорить не стал, решив, что главное он услышал – инициатива должна исходить от него. Послы будут морщиться, может и возмущаться или негодовать, хотя вряд ли вслух, но если он что-то предложит принцессе, никто не посмеет ему перечить.
Дальше прогулка прошла веселее. И не столько с точки зрения развлечений, сколько с позиций общения. Хотя разговором это было трудно назвать, скорее монолог вежливого хозяина. В ответ принцесса лишь изредка задавала вопросы и скупо двигала глазами, и почти совсем не двигала головой.
Дамиан показывал несколько великолепных дворцов, фонтаны, парки. Рассказывал об их владельцах, истории, интересных фактах. Послы плотно окружали принцессу, но принцу не мешали, сами с интересом слушая его рассказы.
Помня о желании девушки «смотреть на больных», привёз к зелёному крылу Академии, имевшему отдельный вход.
Правда,послы зароптали и воспротивились тому, чтобы принцесса Тойво заходила надолго в помещения, поэтому прогулка свелась в основном к короткому пешему путешествию вдоль окон келий, где лежали больные, да рассказу дежурного лекаря о методах лечения больных. Послы дружно строили неодобрительные гримасы, и относилось ли это к методам лечения, исключающим любой шаманизм, или к своеволию и излишнему любопытству принцессы, было не понять. А она как раз стала задавать вопросы, лишь единожды упомянув, что у них на родине лечат совсем по-другому.
– Как больные попадают к лекарям? Чем их лечат? И где берут лекарства простые горожане, если заболеют? Что такое аптека?
Видимо, медицина удивила и заинтересовала приезжую принцессу больше всего. И это была хоть какая-то информация.
Однако, когда кортеж в очередной раз остановился, а Дамиан повёл гостью к великолепному зданию, рассказывая, что это театр, послы заволновались. Они всё больше переполнялись негодованием, слушая рассказ принца о том, что на сцене наравне с мужчинами выступают и женщины – танцовщицы и оперные певицы.
Один из послов стал громко возмущаться:
– Куда смотрят мужья этих жён! Пороть плетями и запереть в подвале таких негодных женщин!
Дамиан от удивления приподнял бровь:
– Позвольте, любезнейший. Но эти женщины часто не замужем, они свободны. И у нас не принято пороть женщин. Это… – он даже не мог найти слов, – это низко, обижать женщину!
– А вы не обижайте её, вы её воспитывайте! Таким жёнкам плеть – лучший воспитатель!
Сцена получалась безобразная, и Дамиан, не ожидавший подобного, на секунду растерялся. Но взглянув на Суземского, ехидно улыбавшегося в сторонке и играющего бровями, перехватил инициативу и властно стал выговаривать:
– Любезнейший! Возможно, у вас на родине и принято столь безобразное отношение к женщинам, ущемление их прав и свобод, но у нас быть талантливой танцовщицей или певицей ни чуть не постыдно. Любой скажет, что женщины не менее талантливы, чем мужчины, и если им под силу создавать красоту на радость людям, то никому не позволено становиться им поперёк дороги!
А затем, сменив выражение лица на более доброжелательное, мягко спросил принцессу, неподвижным изваянием стоявшую всё это время и слепо глядящую на здание театра:
– Хотели бы, ваше высочие, посетить представление в театре, когда в следующий раз изволите прибыть с высоким визитом в Бенестарию?
Вопрос был из ряда тех, что приготовил Даминау Суземский, тот вопрос, что имел второе дно. Принцесса скосила на реджи глаза, отчего они и так не слишком широкие, и вовсе превратились в щёлочки. Смотрела долго, но так ничего и не ответила. Послы же, услышав про следующий визит принцессы в Бенестарию, будто ошалели.
– Глупым бабам волю давать не позволительно! Что за безобразие такие! Нарушать тысячелетние порядки? Нет, не позволим!
Шумели они, утаскивая за собой принцессу, которая не сопротивляясь шла к карете. На этом прогулка закончилась.
В своей карете Дамиан немного помолчал и сказал:
– Я не помню, чтобы в Оландезии так низка была роль женщины в обществе. Но мы, наверное, слишком мало знаем об этой стране. Там постоянно идут какие-то изменения, и все они не в лучшую сторону.
– Да уж, – улыбка Суземского была печальной. – Возможно, не потому эти бородатые дядьки так ограждают принцессу от общения с кем бы то ни было, что она принцесса, а просто потому, что она женщина, да ещё царского рода.
Дамиан едва поджал губы, всё ещё размышляя о происшествии.
***
Принц, свежий и благоухающий, принявший ванну и немного отдохнувший после душной кареты, явился по просьбе королевы к ней в кабинет.
