Потому что каждый раз глядя в эти змеиные прозрачные глаза, в памяти всплывала съёжившаяся фигурка единственной, его Радости, когда она сидела на стуле посреди кабинета принца Дамиана и рассказывала, как ей казалось, без эмоций, о старшем сводном брате: жесток, циничен, развращен, неуравновешен. Садист.
И как она сглатывала ком, и как от этого её тонкая шея содрогалась. И как она опускала лицо, чтобы не было видно глаз, краснеющих от слёз, сдерживаемых, не пролитых слёз, - он тоже помнил.
Потому что это отзывалось болью в его душе.
И хотелось убить одного вполне конкретного человека…
Руки сбились с ритма, потянувшись к поясу, туда, где были ножны, ноги нарушили последовательность движений, из горла вырвался хриплый рык.
Стоп! Надо успокоиться. Вдох, выдох. Представить успокаивающую картину – сглаженные невысокие барханы пустыни за околицей родного города, пронзительная утренняя синь неба, горячий ветер ласкает кожу под шелковым бурнусом… Вдох. Выдох. Пустыня шепчет о вечном покое, о тысячах и тысячах лет покоя для каждой своей песчинки, для каждого солнечного луча… Спокойствие… Спокойствие…
Гнев погас.
Плохо. Это плохо, когда то и дело приходится возвращаться к медитациям. Это может навредить.
Зиад встряхнул руками расслабляясь. И снова стал в стойку. Одно движение, другое. И снова мышцы двигаются в успокаивающем ритме, снова в голове появилась ясность. Выпад. Удар. Поворот.
Злой первый принц – это почти злой король. Сколько лет старому королю быть у власти? Юзеппи ещё силён и вполне способен просидеть на своём троне лет двадцать. И при первой, и при второй встрече он произвёл впечатление мощного и очень властного человека. Именно такого, какой нужен на троне, в этой стране. Только все ли так считают?
Перекат, прыжком встать на ноги из положения лёжа, провести контратаку.
Много в этом месте, в резиденции короля Оландезии, тревожного. И нечитаемые шаманы, серой пеленой заволакивающие всё вокруг, и запрет на использование магии во дворце, и странное поведение короля при встрече, его нелогичные вопросы.
Но самым тревожным было не это. Самым тревожным были взгляды старшего принца. И Зиад не мог их правильно расценить. Вернее, не мог поверить в то, что видел.
***
Когда за Перлой закрылась дверь её покоев, они с Варгеном посмотрели друг другу в глаза. Один взгляд прожигал ненавистью, другой – издёвкой, дескать, ну что ты мне сделаешь? Постояли так несколько мгновений, сверля друг друга взглядами, и молча разошлись. Без слов, без церемонных поклонов. Даже без вежливых кивков.
Зиад вернулся к себе, сидеть в комнате и ждать, когда его снова соизволит принять король. Тот самый король, который не дал ему даже отдохнуть с дороги, желая видеть посла Бенестарии немедленно по прибытии. Увидел. Услышал. И вот уже несколько дней посол его не мог увидеть: король не принимал.
Советуется со своими шаманами. Зиад слабо улыбнулся, скинул на кровать одежду, прошел к ванной за ширму и потрогал пальцем воду. Холодная. Как всегда, холодная. Ну что ж… Это к лучшему.
Холодная вода в ванной – удобный повод. Зиад криво улыбнулся и хмыкнул. Он впервые применил магию в королевском дворце, когда вернулся с королевской аудиенции. Тогда ему хотелось всё крушить и ломать, и он впервые сотворил заклинание над посольским жезлом.
Он успел слегка размяться и сделать несколько выпадов, как у его комнаты поднялся шум. Зиад, как был полураздетым, открыл дверь. Оказывается, к нему билась стража. Позади бушующего вооруженного и разъярённого отряда стояло несколько низеньких узкоглазых мужичков в длинных вышитых рубахах с чем-то белым в длинных волосах – то ли палочками, то ли (может ли такое вообще быть?) мелкими костями. Опираясь на рассказы Рады, Зиад определил - эти вот, с костями в голове, шаманы.
Эта непонятная часть населения Оландезии была малочисленной, и, пожалуй, могущественной. Если судить по тем же сведениям, они были сильны не только магически, но и обладали огромным влиянием, самое неприятное - на короля. И вполне могли считаться равными ему по власти, которой обладали. Но то ли именно эти двое, то ли вообще шаманы не были склонны выставлять себя напоказ, но вели они себя тихо и даже скромно – как только Зиад отворил на стук, бочком протиснулись к нему в комнату, присели на корточки у самой двери и так сидели, молча и неподвижно, смотря в пространство, будто их ничего вокруг не касалось .
Зато стражники горланили, как ненормальные, и размахивали руками, и грозно двигали бровями, и руки держали на поясе, поближе к оружию, и наступали на Зиада, тесня к стене.
