И Дамиану, видящему это, опять захотелось уткнуться в то самое, мягкое, тёплое и нежно пахнущее его женщиной. До резкой боли в душе - настолько сильно и остро он чувствовал сейчас недостаток такой вот заботы и любви.
Потом Дамиан стоял рядом с Тойво, которую теперь уже все звали Рада.
Она закрыла немалую по размерам дверь - в рост человека - за отрядом вооруженных гардов. Выдохнула, обернулась к мужу, улыбнулась ему и снова повернулась к стене, привычно скользя пальцем по стене на уровне глаз - рисуя маленькое окошко, чтобы вовремя заметить возвращающийся отряд.
Реджи стоял рядом и тосковал. Ему тоже хотелось вот таких взглядов-любований, взглядов-поцелуев, вглядов-признаний в любви. Ему отчаянно хотелось, чтобы сейчас было можно не стоять здесь и не завидовать чужому счастью, а самому почувствовать эту радость, радость любви и понимания, радость простого человеческого понимания и тепла.
Он стоял рядом с Радой возле этого смотрового окошка в крепость по ту сторону перевала, в Лиикенрукка, с ней попеременно наблюдал и прислушивался, что там происходит, хотя стояла тишина и точно было понятно, что ещё рано ждать отряд обратно.
Рада, когда была его очередь смотреть в окно, оборачивалась к Зиаду. Тот уже не спал, выглядел лучше – исчезла нездоровая бледность и измождённость, он даже временами улыбался жене. А большую часть времени о чём-то тихо беседовал с Перлой.
Когда она узнала, что её требование будет выполнено сегодня, зажмурила свои маленькие глаза под нависшими веками, а потом раскрыла их, красные и промокшие, и сказала:
- Разрешите мне присутствовать.
Дамиан только хмыкнул - какая теперь разница, если сама постоялица комнаты настояла на том, чтобы из её жилища сделали проходной двор - и согласился.
Теперь маркиза, присев поблизости от кровати Зиада, и почти спиной повернувшись к Дамиану, что-то отвечала князю. Он внимательно слушал, и взгляд у него становился чем-то сильно похож на взгляд его отца.
Реджи немного злился оттого, что не может ни расслышать, ни догадаться по движению губ Перлы о чём шла речь.
К тому же Несносный Мальчишка снова стал безобразничать. Хватал его за руки и тащил из комнаты, толкал в спину, пинал под колени, тер палец о палец, подзывая, как подзывают щенков. Поняв, что вытащить реджи из комнаты не получится, стал бесчинствовать, швыряя предметы и вымещая злость на присутствующих тумаками и затрещинами.
И от наблюдения за этим безобразием его вахта сейчас становилась ещё тоскливее. Пригласить бы гардов для наблюдения, да Рада должна быть тут же, чтобы быстро открыть дверь, и места в комнате мало, да и достаточно уже посторонних рядом с раненым.
И вот он - принц, глава безопасности Короны и будущий ре, стоит и сторожит появление освобождённого маркиза Инвиато и его освободителей, словно какой-то новобранец... И в душе раскручивается тяжелой каменной глыбой недовольство и тоска...
Несносный Мальчишка добавлял сюда же неприятного тем, что смотрел насмешливо, с самой наглой улыбкой, сидя на пороге комнаты и швыряя призрачной копией помолвочного перстня, который возвращался в его ладонь, как бы далеко ни улетал до этого.
Дамиан первым услышал шум из пустого коридора, когда была как раз его очередь смотреть, и молча толкнул принцессу локтем. Она резко развернулась к окошку, заглянула и стала действовать.
Быстро и ловко, как опытный дуэлянт действует шпагой, она рисовала, обводя пальцем на стене довольно большой проём. И к тому моменту, когда громыхающий оружием и лёгкими доспехами отряд с парой гардов во главе, волочившими под руки маркиза Инвиато, приблизился, дверь была открыта.
Перла, увидев отца, тихо заплакала, покрылась некрасивыми красными пятнами и стала судорожными, неловкими движениями стягивать помолвочный перстень, а потом не глядя протянула его Дамиану. И почувствовав, что ладонь опустела, шагнула навстречу отцу и порывисто обняла его.
Маркиз Инвиато спрятал лицо в пышных волосах дочери, обнял её так, будто и не надеялся встретить живой. И Дамиан был почти уверен, что посол, немолодой и очень опытный в своем деле человек, прячет слёзы.
Он выглядел неважно. Обычно статный красавец, жизнерадостный и бодрый, сейчас производил впечатление если не больного, то сильно измученного человека. Как выяснилось позже, его держали взаперти почти всё то время, как удалили из дворца короля Юзеппи. И не имея никаких связей с миром, он с трудом переносил испытание одиночеством и отсутствием вестей о дочери.
Реджи деликатно отвернулся и вышел из ставшей опять шумной и тесной комнаты. Стоило расспросить капитана, руководившего освобождением маркиза Инвиато о том, как прошла операция.
Но жест Перлы, которым она вернула ему помолвочный перстень, всё стоял у него перед глазами. А Несносный Мальчишка мчался впереди по коридору, кувыркаясь и падая, делая подножки своему принцу и опять корча отвратительные рожи.
Положив перстень на стол королеве, Дамиан взглянул в её холодные глаза.
- Всё завершилось благополучно, матушка.
Она только прикрыла глаза в знак согласия - хорошо. И произнесла:
- Благодарю Вас, сын мой!
