Его безупречный стиль в одежде заставлял меня по-взрослому фантазировать о том, как бы сорвать поскорее с мужского тела все эти вещи и стать с ним единым целым. Его хриплый, завораживающий голос…
Я любила в Суровом всё, особенно его руки с широкими, шероховатыми ладонями и длинными, сильными пальцами. Его руки не боялись ничего и прекрасно справлялись с оружием. Именно с оружием он и ушёл.
Я в очередной раз сверилась с часами и ужаснулась: он ушёл несколько часов назад и до сих пор от Сармата нет никаких вестей. Я помню, что Суровый просил довериться ему. Он сказала, что его не будет часов пять, но уже пролетел вечер, промелькнула бессонная ночь и наступило утро!
Но прошло так много времени, а Сармат молчит. Мне стало страшно. Даже живот прихватило острым спазмом и на некоторое время он стал тугим, словно каменным. Я не могла сделать ни одного движения, просто стояла и хватала ртом воздух, понимая, что острые скручивания в самом низу живота набирают силу и становятся только острее и безжалостнее.
«У меня восемь с половиной месяцев беременности. Ещё рано для родов…» – попыталась успокоиться себя.
Но мысленные убеждения помогали совсем слабо. Боль лишь усиливалась и стала такой острой, что я даже кричать не могла, только хватала открытым ртом воздух, силясь дышать. Нужно было делать это глубоко и размеренно… Как меня учили на занятиях по йоге. Но сейчас не получилось сконцентрироваться так быстро и легко. Прошло несколько минут, прежде чем сердце перестало биться так ускоренно, а пульс замедлился. Вместе с этим и тиски, державшие меня в капкане, немного ослабли. Я смогла сделать несколько шагов по направлению к кресла и, ухватившись ладонью за спинку, опустилась в него.
Боль стала не такой явной, но ещё не пропала. Каждое движение давалось мне с большим трудом. Я не удержалась и заплакала. Мне было больно. Страшно. Одиноко. Новый дом, большие планы и перспективы, но тень прошлого Сурового внезапно встала между нами. Я ни в чём не уверена. Я боялась, что у меня начинаются схватки или уже роды, а моего мужчины нет рядом. Он куда-то унёсся с пистолетом в руках. К Вере. К той самой девушке, чьё имя Суровый недавно мучительно произнёс во сне. К той…
Может быть, я никогда не стану для этого мужчины любимой женщиной. Может быть, я была лишь бледной копией, заменой, а настоящие чувства у него к ней, к этой девушке? Трясущимися пальцами я взяла в руки телефон и набрала номер Сурового.
– Абонент временно недоступен. Телефон выключен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, перезвоните позднее, – вежливым холодным тоном сообщил автоответчик.
Боже…
Где он?!
Что случилось? Почему не возвращается так долго?
Нужно было позвать прислугу или…
Не знаю.
Мысли начали путаться, тело было охвачено липким страхом и холодная испарина струилась по вискам и ползла каплями вниз по позвоночнику. Почти задыхаясь от новых волн боли, накатывающей, словно прилив, я снова достала телефон и чтобы позвонить кому-нибудь.
Внезапно я поняла, что мой мир в последнее время сосредоточился только на моей беременности и одном Суровом, а всё остальное словно перестало иметь значение. Даже позвонить в моменты опасности мне было решительно некому. Не сестре же звонить – моя Даша перенесла операцию и была сейчас прикована к инвалидному креслу…
Я снова позвонила Сармату. Но Суровый не отвечал. Нужно было делать хоть что-то, и я набрала номер Руслана, сохранённый в моём телефоне. Первый звонок просто ушёл в никуда, и когда равнодушные гудки прервались, мной овладело сильное отчаяние. Но просто так сидеть без дела было нельзя. Я поднялась с кресла и медленно, по сантиметру, двинулась в сторону двери. Почти преодолела это расстояние, когда раздался ответный звонок от Руслана.
– Настя? Ты? – послышался в телефонной трубке удивлённый голос Руслана. – Что случилось?! Где Суровый?
Руслан каким-то образом сразу, безошибочно угадал, что я звоню не из праздного любопытства и не от безделья.
– Руслан, Сармат уехал… Давно. Несколько часов назад! – всхлипнула я и громко простонала от нового, мучительного спазма.
– Что с тобой? Рожаешь?! Так вроде рано ещё! – забеспокоился мужчина.
– Я в доме Сармата. Сурового нет… Он уехал.
– Как уехал?! Куда?!
– Не знаю, куда он уехал. Но когда мы были в Турции, Суровый увидел девушку Веру, из прошлого. Я слышала, как он узнавал сведения о ней, уже после перелёта, и недавно сорвался с места. Он взял с собой пистолет. Я боюсь… Это же та самая Вера, о которой ты мне рассказывал, да?! – разрыдалась в голос. – Я не знаю, что случится, и мне плохо. Живот крутит спазмами.
– Спазмы живота?! – рявкнул Руслан. – С этого и надо было начинать, глупая женщина! Сиди на месте, я сейчас приеду, сразу с бригадой врачей.
– Просто вызови мне врачей. Найди Сармата. Я боюсь за него. Как бы он не наделал глупостей… Она же та самая Вера… – повторяла я, словно проклятие.
– Успокойся. Я уже выехал. Всё будет хорошо… Я точно знаю!
Слова Руслана немного успокоили меня, но не смогли полностью унять тревогу и за свою беременность, и за Сурового.
