У меня появляется столько учителей, сколько во всей нашей школе нет. И куча странных предметов вроде этикета в высшем свете, истории княжеского рода Волковых и множества других, названия которых я не пытаюсь запомнить. Из всего этого могло понравится только фехтование и верховая езда. Я впервые берусь за шпагу и ощущаю себя круче непобедимого бельгийца. А лошади мне просто интересны, да и это позволяет провести хоть пару часов вне мрачных стен дома, где с первого момента становится тошно.
Князь Волков со мной общается часто и много. Каждый раз он выдает стандартное приветствие и садится за стол, после еды прощается, поднимается и уходит. Остальные не могут дотронуться до блюд, пока Его сиятельство не займет место.
Таких бесед хватает. Но у есть еще вопрос.
– Что с Тамарой? – спрашиваю я. – Как она?
Жена Волкова вздрагивает и переводит взгляд на меня. Его дети вжимаются в спинки стульев, даже смотреть в мою сторону опасаются.
Да, я в курсе, что нельзя задавать никаких вопросов, пока князь ест, особенно за завтраком, особенно первым. Но меня все достало. Плевать.
Волков приподнимает бровь.
– Глеб?
– Ты слышал, – говорю. – Я торчу здесь и выполняю дурацкие приказы только потому что ты платишь за лечение Тамары. Я жду ответ. Как она сейчас?
Раздается бряцание металла.
Это жена Волкова выпускает из пальцев прибор. Дети переглядываются. Все выглядит так, будто я достал пистолет и разрядил обойму в воздух.
Князь усмехается.
– Твоя Тамара в порядке, Глеб, – говорит он. – А для тебя пора применить специальные меры. За подобное поведение ты будешь наказан.
+++
– Держи, – пищит кто-то над ухом.
Я чувствую, как в карман проскальзывает нечто небольшое, но увесистое. Мимо мелькает тень. Я едва успеваю перехватить, вжать ловкача в стену. Вообще, не такой уж он и ловкач, раз его настолько легко поймать. После проверяю карман.
– Ты чего мне подбросил? – изучаю предмет.
– Тише, тише, – бормочет пацан и весь трясется. – Не здесь. Не показывай. Тут же кругом камеры.
– Ну и? – спрашиваю и продолжаю осматривать предмет.
– Ф-ф-фонарик, – шепчет пацан.
– Да, вижу я, что это такое, – хмыкаю. – Ты зачем эту штуку мне в карман сунул?
Знаю, как бывает. В кино так постоянно подставляют. Подбросят чего-нибудь и сдают ментам или бандитам. От расклада по сюжету зависит. Но вообще я был бы не против, если бы меня подставили перед Волковым. Если бы князь вдруг реально разозлился и выставил проблемного пацана за дверь. После лечения Тамары, конечно. Сейчас рано.
Хотя откуда я могу знать, что он и правда оплачивает лечение? В животе заскребло от одной лишь мысли.
Ладно, тут пока другой вопрос надо решить.
– Чего молчишь? – встряхиваю пацана.
– Я… помочь хотел.
– Ты? Мне?
– Да, – он как будто даже обиделся на мое удивление.
– Ты же сын Волкова.
Имя пацана не помню. Детей здесь пятеро. Все разного возраста. Три пацана, две девчонки. Я не видел смысла столько запоминать. Мне не было никакого дела до этих ребят.
– Так и ты его сын, – пацан еще сильнее глаза выпучил, голос понизил и забормотал практически беззвучно. – Ты мой брат. Правда мама не очень согласна, но отец ясно дал понять, что мы все должны тебя принять.
– И ты решил с подарков начать?
– Просто помощь, – выдыхает.
– Зачем?
– Отец распорядился, чтобы тебя отправили в подвал. На всю ночь! Никто из нас не был там дольше часа. Жуткое место. Мне до сих пор снятся кошмары. Ты даже не представляешь, что там.
Пацана трясет еще сильнее. Но я его словами не особо впечатляюсь. Да, князь нес что-то насчет подвала, только у меня и в деревне подвал имелся. Ничего интересного. Подвал и подвал.
– Там всегда темно. Внутри стоит жуткий вой. Хочется вскочить и побежать, а некуда.
– Допустим, – киваю. – И зачем мне фонарь?
– Будет не так страшно. Включишь его – сразу светло. Я бы хотел, чтобы у меня при себе был фонарь.
– Как тебя зовут?
– Сергей.
Запомню. Может, он не так и бесполезен. Хотя в этом доме я никому не доверял. Но фонарь еще пригодится. Лишняя экипировка не помешает.
– Ладно, теперь скажи настоящую причину, – говорю я. – Почему ты меня это подсунул?
Пацан молчит, отводит взгляд, а потом снова смотрит на меня.
– Я никогда не слышал, чтобы кто-то так обращался к отцу, – наконец выдает он. – Это было… необычно.
Думаю, пацан хочет сказать совсем другое слово, но не решается. На том и расходимся.
Наступает вечер и охранники приходят за мной, отводят вниз, проводят вдоль темного коридора, открывают массивную дубовую дверь. Толкают короткую речь на тему того, что мне стоит посидеть и подумать над своим поведением. Слушаю это фоном.
Оглядываюсь по сторонам.
Круто. Я прямо как в элитной тюрьме. Был у бельгийца и такой фильм в карьере. Стоит ли говорить, что герой сразу же сбежал из заточения?
Я заключенный. Интересно.
– Вы остаетесь без ужина, Глеб Александрович.
Паршиво, но не смертельно.
– Утром вас заберут. Его Сиятельство Александр Александрович спустится к вам лично, и если вы сделаете правильные выводы, то…
