— За тебя, моя родная, — сказал Юра, поднимая свой пластмассовый бокал.
— Почему за меня? За нас… — возразила Лиза. — И за наш дом!
— Ну конечно — за дом! — согласился он. — Просто я думал о тебе, потому он и получился — и я хочу выпить за тебя…
Ей хотелось сказать, что этот дом не «получился», а был создан его волей, его энергией, его умением находить самое точное, единственно возможное решение… Но она промолчала: ей казалось невозможным произносить слова, и она поцеловала его долгим, благодарным поцелуем.
Потом, переодевшись в серебристый пеньюар, Лиза отправилась в ванную.
— Подожди, сперва я, а потом ты, — сказала она Юре.
— Ну, зачем же ждать? Я другую ванную поищу пока. Здесь, кстати, и бассейн есть. А ты приходи поскорее, Лиз… — Он задержал ее руку в своей, и она тут же заметила, как знакомо, призывно он смотрит на нее, как мгновенно пересыхают его губы…
Когда она, освеженная душем, с еще кружащейся от шампанского головой, в прилипающем к мокрому телу пеньюаре, вошла в комнату, — Юра уже пригасил свет, разделся и стоял сейчас у прозрачной стены, задумчиво глядя в пустынный сад.
— Страшновато… — сказал он, услышав ее легкие шаги и оборачиваясь. — Или нет?
— Почему? — удивилась Лиза. — Из-за того, что сад пустынный?
— Нет… Да и ладно, о чем это я! — Он тряхнул головой и привлек Лизу к себе…
… Она проснулась незадолго до рассвета. Не спалось на новом месте — из-за лавины впечатлений, из-за волнений неведомого пространства, которые не отпускали даже во сне. Юрины ресницы были смежены, он дышал так тихо, что грудь едва вздымалась. В пустынном доме было прохладно, и Лиза прикрыла его одеялом, как ребенка, разметавшегося во сне.
Занавесок на прозрачной стене не было, лунный свет бил прямо в глаза. «Конечно, какая здесь спальня!» — подумала Лиза, нащупывая пеньюар на полу у кровати. Она вздрогнула, выбравшись из-под одеяла, но все же ступила на холодный гладкий паркет, набросила пеньюар и подошла к стеклянной стене. Остановилась там, где стоял перед сном Юра, посмотрела в сад.
И тут она ощутила какой-то неодолимый порыв: ей безумно, до дрожи, захотелось выйти в этот ночной несуществующий сад, почувствовать дыхание весенней реки!.. Лиза даже испугалась: почему вдруг? Но, не в силах противиться странному влечению, она осторожно, словно разрывая невидимую нить, открыла балконную дверь…
Холодом пахнуло на нее, холодом и сыростью. Лиза вздрогнула было, но что-то влекло ее наружу, и она ступила босой ногой на мраморные плиты лестницы-веранды…
Как удивительно будет здесь летом! Даже сейчас, несмотря на пронизывающий ветер, она чувствовала себя танцовщицей, и ей хотелось танцевать — прямо на обжигающе-холодном мраморе. Она и пробежалась по нему, подняла руки, закружилась, приподнявшись на носки…
— Лиза! — вдруг услышала она сквозь шум ветра. — Лиза, куда ты, не уходи!
Выходя на веранду, она прикрыла за собою балконную дверь, но — наверное, от ветра — та распахнулась снова. Лиза увидела, что Юра проснулся и, лежа на животе лицом к балкону, неотрывно смотрит на нее, подперев голову руками. Но почему он так странно зовет ее?..
Она бегом вернулась в комнату и уже через мгновение оказалась рядом с ним.
— Что ты? — спросила она взволнованно. — Я ведь никуда не ухожу, что ты?
Он перевернулся на спину быстрым движением, и Лиза в тревоге заглядывала теперь в его глаза, сидя на краешке кровати.
— Я сам не знаю… — тихо сказал он, и Лиза вдруг заметила в его глазах отблеск страха — какого-то детского страха.
Он казался сейчас беспомощным, как ребенок, он никогда не был с нею таким! И это было так неожиданно: мужчина, подаривший ей удивительный дом, мужчина, который словно бы держал ее постоянно на руках… Она наклонилась, коснулась губами его губ. Он тут же приник к ее губам, погрузился в поцелуй, как в живительный источник, и привлек ее к себе.
Лиза чувствовала, что он сгорает от желания, что его тянет к ней сильнее, чем магнитом, она чувствовала его мужскую мощь и страсть — и одновременно он был каким-то растерянным, и она снова подумала о нем, как о ребенке…
И вдруг она поняла: в нем нет сейчас того невидимого запрета, который она ощущала именно в такие минуты, в минуты самой страстной близости! Он хотел ее, он ничего больше не скрывал от нее, он весь был раскрыт перед нею и без слов умолял ее быть с ним, утолить его страсть…
И она обняла его, приподняла его голову и покрывала его лицо легкими поцелуями, одновременно лаская его рукой, ощущая пальцами его ставшие твердыми соски, дорожку волос у него на животе и их густой треугольник ниже…
