Я закричал: «Не было у меня ненависти к отцу! Протестую, это неверное заключение…» Врач продолжал писать. Я проснулся и вспоминал о проститутке – ответит ли она на мой звонок, если я ей позвоню? Встал с кровати, пошел искать телефон, посмотрел на нем время – без пяти пять утра, нет, не стоит ей звонить в такое время, да еще сразу после того, как она украла у меня деньги, позвоню попозже, может, дня через три-четыре, если выдержу столько времени без нее. Захотелось есть, я достал из холодильника кусок сыра, отрезал от него и съел. Пока я ел, почему-то встала перед глазами картина реально произошедшего случая: мне лет 7-8, мы в гостях у тети Гали. Накрыт стол, какой-то праздник. Много народа, в основном родня. Через какое-то время матери стало плохо. Она сидела на унитазе, но ее не рвало, а просто «крутило». Все вокруг засуетились. Подошел отец, стал давать советы, явно ревнуя тетку к матери. Мать раздраженно бросила нам, может, ему в первую очередь: «Да уйдите же вы все!» Через какое-то время ей стало лучше. То ли от помощи, которую ей оказала тетя Галя, то ли само по себе прошло. Ей было неудобно, что из-за нее все так переволновались. «Что вы тут устроили?» – спросила она раздраженно, чтобы скрыть смущение. В тот момент мы поняли, что это она всех нас связывала, что без нее мы бы сразу рассыпались на осколки. Я так вообще общался через нее со всем миром, включая отца. Другое воспоминание связано с тем, что мать приняла какое-то лекарство, на которое у нее началась сильная аллергия. Тетя Галя страшно перепугалась – она знала, чем это могло закончиться. Я тогда не понял всей опасности, я был не очень большой – подросток, наверное. Но у меня были свои фантазии и страхи на тему потери матери. Еще совсем маленьким я боялся, что ее унесет колдун или она провалится в колодец, каких много на улицах. Кто-то рассказал мне про такой случай, и я с тех пор тревожился за мать, даже крутил эдакий «фильм» в голове. В нем она проваливалась в дыру, но не исчезала, а некоторое время плавала на поверхности в своей красивой белой мутоновой шубке, лишь потом ее засасывало в воронку.
Однажды, когда мне было лет пятнадцать и мы сидели дома на кухне и больше никого не было в квартире, мать неожиданно сказала, глядя в окно: «Ты всегда был очень необычным. Всегда». Она не понимала меня порой, не понимала моей к ней привязанности, она пугала ее. Я удивленно вскинул брови, немного надулся и на этом все закончилось. Но теперь я захотел «продолжить» этот разговор, сидя на другой кухне, спустя много лет. Я тоже стоял и смотрел в окно и воскликнул в ответ на ее утверждение: «Кто? Я? Необычный? Что ты имеешь в виду?» «Да, ты. Я не знаю, как это объяснить…» «А ты… любила меня таким?» (Я почему-то сказал «любила», а не «любишь», словно самое важное для меня было выяснить, любила ли она меня, скажем, в 1996 году или нет) «Конечно! И таким, и всяким».
Мне казалось, что она говорила про «настоящее время», про тот момент, в котором мы были тогда и который я вернул к жизни своим воспоминанием. Я же имел в виду прошлое, прошедшее время. Словно я знал, что она любит меня «сейчас», но не был уверен, любила ли она меня в «прошлом».
За завтраком я вспомнил еще один интересный случай, он произошел лет пять назад, может шесть. Я и отец снова поссорились, причем мать была косвенно виновата в ссоре, я не помнил причины. Она уехала в деревню и оставила мне записку, в которой предупреждала о своем отбытии и заканчивала ее фразой «Я тебя очень, очень люблю». Прочитав это, я покраснел и смутился, мне стало очень неловко от такого признания. Я не привык, чтобы меня хвалили, тем более она. Я привык жить с чувством вины, с чувством того, что я не такой как все и что это плохо, что я «слишком отличался от других». И вдруг эти слова любви. Два раза повторила «очень». Что на нее нашло? Эти слова врезались в мою память.
Не то что бы мать была всегда недовольной и требовательной – она не любила сюсюкать, хвалить, как это часто делают другие слащавые мамаши. Как, например, одна ее подруга, которая с каким-то захлебывающимся восторгом говорила даже о недостатках своей дочери. Ее от этого передергивало. Мать редко хвалила, но всегда за дело. Да, она стеснялась того, что я был «слишком ярким», «слишком отличался от других», но и гордилась этим тоже. Правда, при мне чаще говорила о моих недостатках, чем о достижениях. Вот почему я был так удивлен ее признанием.
