В отличие от Николая IV Эдуард считал монголов единственной силой, способной оказать крестоносцам реальную поддержку, и давно уже наладил с ними добрые отношения. Еще во время Девятого крестового похода он сражался в союзе с Абакой-ханом. Однако давать ильхану Аргуну конкретные обещания король не торопился. Он по собственному опыту знал, что с малыми силами в Святой земле делать нечего, а для набора сильного войска и его транспортировки в Акру требовались такие финансовые ресурсы, которыми он пока не располагал.
Конец лета — начало осени 1290 года Эдуард I провел в развлечениях. Особое предпочтение он отдавал охоте в лесах Уилтвуда, Рокингема и Шервуда, которые в те времена были куда обширнее и гуще, чем ныне. 12 сентября король собрал в своем любимом охотничьем замке под Ноттингемом всех магнатов королевства и посвятил их в планы, касавшиеся предприятия, которое он полагал вершиной и главным делом всей жизни. Эдуард I объявил, что крестовый поход по согласованию с папой назначен на осень 1293 года.
В конце декабря 1290 года в Англию прибыл еще один посланник ильхана — Саабеддин Архаон по прозвищу Христианин, который передал недоумение своего господина по поводу столь длительной задержки с ответом. Это заставило Эдуарда I поторопиться, и английское посольство в конце концов отправилось в путь. Его возглавлял Джеффри де Лэнгли, которого сопровождали Николас де Шартр, капеллан, клерк, трое сокольничих, чьим заботам были вверены кречеты, пять латников, трубач, повар с помощником, брадобрей, скульптор, двое слуг и пять пажей. Но когда послы прибыли в Тебриз, то выяснилось, что Аргун-хан умер, а на трон сел его брат Гайхату.
Объявив о своих твердых планах готовить крестовый поход, Эдуард I вплотную занялся поиском средств, не брезгуя никакими источниками. Вместо скончавшегося в марте 1290 года лорда верховного казначея Джона Кёрби он назначил на эту должность контролера королевского гардероба Уильяма Марча, декана свободной королевской церкви Сент-Мартинс-Ле-Гранд. Новый казначей первым делом изменил порядок финансового учета — все поступления от налогов вносились теперь в особый реестр казначейских расписок. Он также постарался максимально подчинить своему новому ведомству старое и добился того, чтобы львиная доля средств королевского гардероба — более 80 процентов — учитывалась казначейством.
Эдуард I приложил все усилия, чтобы закрыть как можно больше известных лазеек для ухода от налогов. Он подписал статут, получивший название Третьего Вестминстерского или, по его первым словам,
Эдуард I выдал в 1290 году свою старшую дочь Джоанну Акрскую за Гилберта де Клэра графа Глостерского, что дало ему право согласно феодальным обычаям потребовать от своих вассалов финансовой помощи. Впрочем, денег это принесло не так много. Другая королевская дочь Маргарет летом того же года сочеталась браком с Яном II, наследным герцогом Брабантским, о помолвке с которым было объявлено уже несколько лет назад. Этот союз дал Эдуарду только политические дивиденды, ибо законным образом взимать деньги с вассалов он мог только по поводу свадьбы старшей дочери.
Даже с учетом церковной десятины в течение шести лет, пожалованной папой Николаем IV, средств на покрытие долгов и подготовку похода не хватало, поэтому мысли короля неизбежно возвращались к евреям-ростовщикам. Он помнил, насколько прибыльной оказалась операция по изгнанию их из Гаскони.
Еврейские финансисты обосновались в Англии во времена нормандского завоевания и с тех пор неуклонно улучшали свое благосостояние. Во времена Генри III они жили в роскоши, строили себе каменные дома и даже покупали землю. Однако основное их занятие — ростовщичество — вызывало ненависть у англичан. Эта ненависть застилала людям глаза, и они охотно верили в страшные истории о жестоких ритуальных убийствах христианских младенцев. В народе существовали культы Хью Линкольнского и Уильяма Нориджского — детей, якобы ставших жертвами иудейских ритуалов, но официально так и не причисленных католической церковью к лику святых.
